Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 63 – Регина Грез

— Знаешь, Борат, я до сих пор у него в долгу и хочу рассчитаться именно сейчас. Дай мой мешочек с деньгами… пожалуйста.

Я разложила на столе перед Пуго четыре металлических кружочка с изображением цезаря. К моему удивлению, старик принялся вытирать куском грязной тряпицы слезящиеся глаза, а потом шумно высморкался.

— Я не могу это взять, я тебя даже не помню.

— Зато я хорошо помню твою сухую пересоленную рыбу и черствый хлеб с угольками из очага. Спасибо за все…

Сил моих больше нет, провалиться бы на месте и вернуться домой, за тысячи лет и километров от этой жалкой лачуги, от этого рабовладельческого строя и долговых ям.

Пытаясь справиться с рыданьями, я подошла к двери, чтобы глотнуть воздуха, но на улице творилось настоящее пекло, глиняные стены создавали хоть какую-то иллюзию прохлады. В груди словно катался раскаленный шар, жег огнем, мешая дышать.

На Палатине есть тенистые сады и звонкие фонтаны, там ждут меня охлажденное вино и омары под изысканным соусом, но как же я не хочу возвращаться во дворец!

Краем глаза заметила, как Борат собрал в мешочек оставшиеся три денария, туго затянул ремешок, значит, всего их было семь. Катон оказался очень щедр, ведь благодаря его подарку я смогла помочь хорошим людям, пусть Фарбий гуляка и баламут, – он не причинил мне зла. Но следует ли мне теперь считать себя должницей Катона… Оставлю эти мысли на печальное будущее.

Старый Пуго, похоже, не верил в счастливое разрешение своих проблем, он бормотал слова благодарности какой-то богине в моем лице, конфузливо щурился, пытался предложить немного разбавленного вина. Борат попробовал его напиток из глиняной амфоры с отбитой ручкой и, морщась, посоветовал мне пить простую воду, так я и поступила.

Потом мы немного посидели под соломенным навесом у дома, и после затянувшегося молчания я попыталась завести разговор о вчерашнем происшествии с Фурием. Борат только смачно сплюнул в сторону и глазами сверкнул.

— Если меня посадят за один стол с херусками, я уйду из претории до срока. Варвары хитры и коварны, они притворяются овцами, но под белой шкурой прячут волчьи клыки. Уж я-то их повидал… Грани смертельно оскорбил меня, я все ему припомню, дай срок. Валия! Я видел ее руку с кинжалом, я бы сам остановил ведьму, я бы успел… А он будто нарочно лишил египтянку жизни, грязный бродяга.

Что тут скажешь? Осталось лишь сочувственно вздохнуть.

— Не переживай, Фурий непременно вернет тебе свое расположение.

— Я уже сомневаюсь, что мне оно нужно. Фурий изменился. Я не слеп и не глух, Валия, и меня гложут мысли, что…

— Что?

— Тиберий был жесток, но справедлив, он никогда не унижал людей ради забавы, я не припомню такого, а Фурий будто вырос в корзине со змеями. Впрочем, так оно и есть, его же с детства окружали трусы и подлецы, желающие вытолкнуть мальчишку поближе к трону, а самим поживиться объедками с его стола. Дакрон научил пить и шляться по девкам, мать старалась воспитать интригана, который ни перед чем не остановится в борьбе за власть. Только с Марциллой они были близки, но ядовитое начало отравило и этот нежный цветок. Уж лучше бы он просто женился на ней и прислушивался к тихому голоску любимой.

— В смысле «женился»? Борат, ты что такое говоришь – на своей сестре?!