Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 43 – Регина Грез

— Там вода?

Борат неопределенно мотнул головой.

— Кальда. Это слабое вино с медом. Только уже остыло. Его нужно горячим пить, тогда хорошо.

— Пойдет!

Кувшин оказался непривычно тяжелым, я вспомнила, как ловко управлялся им Борат, и попыталась приподнять выше груди. Да он полнехонек…

Сделав несколько осторожных глотков и убедившись, что напиток не слишком крепок для меня и приятен на вкус, я вдруг ощутила острый приступ голода. Я же с обеда и крошки хлеба в рот не брала, переживая свои невзгоды, а сейчас уже близится полночь.

С глухим стуком я вернула кувшин на место, немного расплескав напиток на стол и себе на руку. Вот незадача! Придется вытирать ладонь о свою тунику, ведь салфетки или полотенца-тряпки рядом не нашлось. Зато теперь после легкого вина еще больше хочется есть. Может, набраться наглости и попросить у Бората еды? Раз уж он не торопится вести меня во дворец. И сама я туда не спешу.

— Знаешь, я бы попробовала вашей солдатской каши немного.

— Сейчас принесу, – он суетливо метнулся к двери.

Хм… может, мне убежать, если уйдет, не заперев двери? Как бы не заблудится в казарме, а то еще нарвешься на рыжего Маркуса или его дружков.

Но какие-то хитрые ларвы опять дернули меня за язык.

— Ты так ухаживаешь за всеми ночными гостьями?

Борат замер, чуть ссутулившись у самой двери, а мне стало стыдно. За что я так подкалываю его, он ничего плохого мне не сделал, ну, попытался склонить к интимной близости, так ведь не настаивал после моего протеста, хотя и здорово напугал.

— Борат, прости! – виновато воскликнула я. – Я много лишнего болтаю, это верно. Но если бы ты знал, как все здесь мне кажется чудным, странным, не похожим на мою прежнюю жизнь. Вот я думала, что с владыкой вашим нашла общий язык, а он из меня стриптизершу сделал, я не знаю, что будет дальше. Борат, я очень его боюсь и деваться некуда. И я тебя не дразню специально, это получается как-то само… Прости!

Стояла перед ним растерянная, нервно сжимала себе руки. Наверно, при этом еще лепетала всякую чушь, потому что он даже слушать не захотел, потер лицо растопыренной пятерней, потом глухо скомандовал.

— Сиди здесь и даже не пробуй удрать! Я принесу еду.

И зачем ему надо со мной возиться… Преторианцам здешние рабыни не отказывают, а на выходные можно зайти в публичный дом, выбрать хоть сразу несколько прелестниц, не говоря уж о работницах таверн, по высшему разряду обслужат.

Может, я ему нравлюсь? А вот рыжий Марк назвал меня тощим цыпленком. Там, в бане, реакция Бората на мою наготу была обычной мужской реакцией на голые сиськи.

Фух! До сих пор мороз по коже и в носу першит от вони этого драгоценного масла. Борат прав, поживешь среди этих благовоний, будешь рад провести ночь в унылом солдатском бараке, в келье на четыре персоны.

Но почему же сразу унылом бараке? Я подошла к двери и слегка ее приоткрыла – мужской гогот дальше по коридору не смолкал, теперь к нему прибавилась веселая песня, я почти различала слова. Озорной молодецкий голос басовито вещал про раздвинутые ляжки, а потом он же брал тоном ниже и что-то отвечал, подражая женскому писклявому голоску… Ну и пошлятина!

Когда Борат вернулся с оловянной миской в руках, я уже чинно сидела на его кровати, сложив ручки на коленях, как хорошая девочка. Я просто была голодна. Нет, я не продала бы душу и тело за ломоть хлеба и даже если сверху на краюшку положить добрый кусок еще мокрого от рассола овечьего сыра… ммм… я все равно оставалась бы стойкой. В голове немного шумело, наверно, медовое винцо дает о себе знать.