Онлайн книга «Древний Рим. Честь преторианца»
|
Скорее бы вернулся Диокл, понятия не имею, как разжигать печь, хотя нашла в углу несколько деревянных чурочек, видимо, это дрова. А здесь повыше в металлической коробке у нас прячется огниво в форме маленькой подковы и еще что-то лежит, сейчас посмотрю… — Ффу-ухх, мамочки! Я наверно на всю улицу завизжала, потому что из-под свертка в запечье на свет выкатилось целое стадо длинных, проворных существ с мелкими противными лапками. Не то гусеницы, не то многоножки, но очень страшные… неприятного землисто-желтого цвета. Они шуршали по полу, по стенам и пытались забраться на мои мягкие туфли. Отбиваясь метелкой, я выскочила из дома в большом смятении. Навстречу мне со стороны ворот бежал Борат, а за ним едва поспевали трое крепких мужчин. С такой защитой, пожалуй, не страшен и легион мышей, не то, что каких-то запечных сороконожек! Я бы и сама с ними справилась, когда прошел первый испуг. Убедившись, что опасности нет, Борат начал спрашивать, почему я делаю грязную работу сама и куда делся наш единственный раб. Когда я сказала, что дала Диоклу золотой и отпустила на рынок за провиантом, Марк ехидно хмыкнул: — Для него ж это целое состояние. Зачем возвращаться? Теперь вам придется заявлять в курию о пропавшем рабе, может, и приведут обратно. Не забудьте выжечь на лбу клеймо беглеца… Квадрантус с сомнением пожал могучими плечами и доброжелательно обратился ко мне: — Сальве, милая девушка! Не слушай пустобреха, ему вечно видятся всякие беды. Может, раб и вернется в дом, а если нет – чего зря горевать, сделанного не воротишь. — Да ты философ! – тихо похвалила я, стараясь не смотреть на Бората. Откуда же мне было знать, что давать такую крупную монету незнакомому рабу и отпускать его за ворота здесь не принято. Если Борат станет меня бранить, я расплачусь от обиды и усталости. Я хотела, как лучше, старалась успеть прибрать хотя бы пару комнат до его прихода, устроить приличный ужин для друзей. — Валия, не расстраивайся! Переживем. И теперь уже захотелось плакать от нежности и благодарности. Борат не собирался ругаться, а смотрел ласково, обнял и поцеловал в лоб, как малое неразумное дитя. — До заката еще далеко. Думаю, Квинт разберется с водопроводом, его центурия однажды все лето занималась строительством акведука, мы с Квадрантусом разожжем очаг и заставим сердце дома снова пылать для нас. Ты ведь проголодалась, рыбка моя? Я принес фиников, правда, они слиплись от сладости, смотри, над моей сумой кружится пчела. Скоро мы запасем продуктов, заполним ларь свежей мукой и поставим рядом мешочки с крупами. Я виделся с Кассием сегодня, мне выплатят часть будущего жалованья вперед, я сразу куплю рабыню для кухни, тебе не придется ни о чем заботиться. Я пыталась увернуться, безмолвно, взглядами намекая на троих свидетелей наших амурных дел, но Борат бросил суму на траву и обхватил меня руками, словно стальными кольцами, наклоняясь к самому уху. — Как там наша спальня? Я не могу дождаться ночи, медовая ты моя. Пришлось сделать строгое лицо и громко откашляться. Ох, уж эти солдафонские привычки! Дом преторианцам понравился, несмотря на то, что зануда Марк изо всех силенок старался найти в нем какие-то изъяны. Квинт только подмигивал мне, убеждая не обращать внимание на его ворчанье, а вот Квадрантус сердито сопел носом и пытался спорить. Я так поняла, он мужчина вспыльчивый, темпераментный, принципиальный и гордый, за что не раз получал удары судьбы, но остался тверд в своих убеждениях. |