Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 116 – Регина Грез

Валия, не сходи с ума! Рядом с Фурием должна остаться хотя бы одна здравомыслящая женщина. Ведь неслучайно же я оказалась во дворце римского императора первого века нашей эры. Катон сказал, мое появление здесь принесет удачу. Вот только кому именно? Силы небесные, так подайте же знак, что я на верном пути!

Огонек догорающего светильника, потрескивая, взметнулся высоко и вскоре погас. Осталось лишь догадываться, что принесет завтрашний рассвет мне и одному уставшему мужчине, которому я зачем-то призналась в любви около часа назад.

Насколько серьезные изменения произошли в моей жизни, я поняла лишь через пару дней, когда последняя мышь в дворцовой кладовой уже знала о предстоящем бракосочетании императора. Теперь за мной по пятам ходила преторианская стража и множество слуг – вольноотпущенников и рабов.

Если раньше я могла во время отлучек Фурия свободно забежать в кухню или навестить Катона, не говоря уже о несчастных подругах, то сейчас каждый мой шаг отслеживали десятки настороженных и любопытных глаз.

Какие-то незнакомые пожилые мужчины просили аудиенции и передавали подарки, знатные матроны добивались встречи, желая лично выразить свое восхищение и подружиться, хорошо, что Афес распустил слух, будто я еще не оправилась после болезни и нуждаюсь в уединении. Да какое тут уединение и покой!

Комнаты Марциллы спешно принялись готовить для будущей императрицы: освежили краску на стенах и полностью заменили ковры и мебель, грамотные юноши под наблюдением одного солидного египтянина избавили библиотеку от пыли, по-новому расставили книги в кожаных переплетах, рассовали бесценные фолианты и рукописи по футлярам из сандала или кипарисовым ларцам.

Расторопные юные прислужницы наполнили гиацинтовым и коричным маслом лампы в глубоких стенных нишах. Стало по-домашнему уютно и тепло.

В моей новой спальне появились необходимые атрибуты «царской невесты»: туалетный столик из орехового дерева, инструктированного слоновой костью, также несколько разнокалиберных кресел и табуретов в тон.

Перед большим бронзовым зеркалом на столике аккуратно стояли всевозможные косметические баночки и флаконы: румяна и мази в терракотовых горшочках, сурьма в кувшинчике с ручкой в виде головы грифона, стеклянные емкости с духами и ароматическими маслами, золотые щипчики, пилочки для ногтей и «копоушки». Из шкатулки с украшениями свешивались ожерелья крупного жемчуга разных оттенков и золотые нити для поддержания волос.

В углу на алтаре Юноны дымились благовонные травы. Ближе к окну на широком низком столе с резными ножками в форме листьев аканта возвышалась горка фиников и фиг на позолоченном блюде, тут же стояли хрустальные кувшины с водой и серебряные приборы для вина.

Зайдя оценить обстановку, Катон небрежно заметил, что каждая такая чарочка, сделанная искусным мастером, стоит примерно как молодой здоровый раб – землекоп. Что ж, зная цену, буду прикасаться к ним с благоговением.

Замечая, как преображается мрачная прежде комната, я невольно думала, вот так бы обновить и пробудить к свету непостижимую душу самого Фурия. Кажется, он сам исподволь этого хочет, но маска диктатора и циничного чудовища накрепко вросла в кожу.

Сегодня я провела в отреставрированной спальне первую спокойную ночь, правда, пришлось настежь открыть окно, несмотря на ворчание Афеса. Старый распорядитель готов был спать на пороге моего кубикулюма, лишь бы со мной опять не случилось беды. Пока я еще интересна цезарю, разумеется. Хорошо понимаю, чем вызван ажиотаж вокруг моей скромной персоны.