Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 104 – Регина Грез

Опьяненный победой, провокатор сначала яростно скалился, озирая ликующую толпу, потом принялся стучать мечом о поверхность большого прямоугольного щита, в котором застряло копье соперника.

Зазвучали фанфары. Служители, одетые в костюмы бога подземного мира, потащили тела проигравших на выход, позже специальные люди в масках Харона прикончат тех, кто еще подает признаки жизни. А на арену вышла новая партия гладиаторов.

Борат крепче сжал рукоятку меча, заметив Квадрантуса в снаряжении фракийца. Противником ему был назначен воин-мурмиллон, здоровенный эфиоп, чье появление шумно приветствовала толпа. Видимо, он успел чем-то полюбиться народу на предыдущих выступлениях.

Голову мурмиллона надежно прикрывал широкополый шлем с решеткой на лице и рыбьим гребнем на верхушке. Цветной плюмаж из длинных перьев развевался на ветру, придавая и без того грозной фигуре темнокожего воина нарядно-устрашающий вид.

Квадрантус, похоже, бросил своему сопернику какую-то непристойную реплику, потому что, взревев, тот кинулся вперед, чтобы поразить насмешника мечом. Но «фракиец» был подвижен, как ртуть и легко уклонился от лобовой атаки.

Продолжая сыпать оскорблениями, Квадрантус словно танцевал вокруг неповоротливого воина в тяжелой броне, ища слабые места в его обороне. Публика ненадолго затаила дыхание, ожидая красивого эффектного поединка.

Решительный наскок, отражение пары ударов, рывок в сторону… грррах… темные горошины крови катятся из рассеченного плеча фракийца… Пристрастный Борат отмечал каждую деталь боя, с трудом пытаясь оставаться спокойным.

Кожаные накладки на бедрах Квадрантуса подпрыгивали в такт его ловким маневрам, но мурмиллон стоял, как нерушимая скала, делая лишь короткие выпады из-под своего трапециевидного щита. Одолеть его было очень непросто даже такому опытному вояке, как бывший легионер.

Борат даже скрипнул зубами, пытаясь предугадать новый прием Квадрантуса, и на мгновение отвлекся, чтобы бросить взгляд в сторону хрупкой спутницы императора. Валия еще так слаба, зачем Фурий заставил ее посетить эту бойню? Вот она склонила голову в сторону, будто пребывая в глубоком раздумье.

Вдруг отчаянно захотелось забрать ее отсюда, увести подальше от рычания томящихся в клетках хищников и диких воплей с трибун. Дальше от надменного цезаря с замашками мясника… Но еще недавно Борат сам отверг ее объяснения в саду, так захочет ли она снова заговорить с ним…

А Валия изо всех сил старалась сконцентрироваться на зрителях. Граждане Рима и его гости, нарочно приехавшие в столицу ради невиданного представления, сейчас вопили и ухали, хлопали в ладоши и вскакивали с мест, махали платками и тогами, энергично жестикулировали, посылая жалким на их взгляд бойцам проклятия или ободряя любимцев.

Где-то у главных ворот послышался вой обезумевшего от боли льва. Похоже, его хорошенько подготовят к ближайшему выступлению. Но настоящие звери сидят на трибунах.

Они так же алчут крови и мяса, как пантеры и тигры императорского зверинца. В душе они понимают, что сами в любой момент могут оказаться в центре арены, – один проступок, одно небрежное замечание в адрес властей и недавний сенатор или торговец будет орать от ужаса перед ликом неминуемой смерти.

Быть может, эти возгласы с трибун есть отголоски собственного страха и отчаяния? Валия мечтала уговорить Фурия построить новый театр, где играли бы знаменитые греческие и римские комедии, трагедии. Но зачем лить краску и притворяться мертвым на сцене, если половина города за бесплатные талоны-тессеры может насладиться лучшей постановкой драмы всех времен.