Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 103 – Регина Грез

— Смотри, Валия, смотри хорошенько на эти отбросы общества. Их порой называют кумирами спорта и триумфаторами, а по мне так совершенно справедливо, что кости гладиаторов принято хоронить за городской стеной, словно останки животных. Их праху не место в семейных склепах. Они – низшая ступень человеческого рода, после них идут лишь рудничные рабы.

— Римляне любят убивать ради потехи таких же людей, как они сами, чем тут гордится, – пробормотала Валия, подавив вздох.

Глаза Фурия недобро сверкнули, рука в золотых перстнях крепко стиснула край ложи.

— Наши кровавые зрелища – знак всему миру, предостережение остальным народам. Пусть трепещут и преклоняются. Рим настолько богат и силен, что может позволить себе убивать для забавы. А ведь это всегда было прерогативой богов, Валия.

— Как бы вам не вызвать их зависть… Но, скажи, разве на арене будут сражаться только пленники и преступники, я слышала историю одного бывшего легионера, он сам записался в гладиаторы, видимо, причины нашлись.

Катон тут же склонился к ее плечу, чтобы ответить вместо нахмурившегося императора.

— Наверно, отчаянный парень оказался на краю долговой ямы или устал жить в нищете. А ничего больше не умеет, кроме как махать мечом и дырявить сопернику печень. Известно, что побеждая в поединках, можно добыть огромное состояние и великую славу.

Потому-то свободнорожденные квириты и произносят порой клятву гладиатора: «Даю сечь себя розгами, жечь огнем и убивать железом!» Я даже знавал пару случаев, когда изуродованные шрамами герои благополучно завершали карьеру на арене и создавали свои школы. Например, доблестный Батиат или Тертуллий… Смотри же! Сейчас все начнется!

Валия с замиранием сердца заметила, как на арену летит белый душистый платок Фурия. Громогласно заиграли дудки, тягостно заныли флейты, остервенело забряцали цымбалы, будто желая пригласить к грандиозному зрелищу всех Олимпийских богов разом.

Внимание Бората привлекла пара, начавшая бой непосредственно у трибуны цезаря. Фурий даже подался вперед, не желая пропустить ни малейшей детали поединка.

— Я ставлю на того ловкача с трезубцем, – обратился он к Валии, не поворачивая к ней головы, настолько был увлечен. – А секутор вроде тоже неплох, но его колени как будто немного дрожат. Или шлем слишком давит голову и пригибает к земле… Ха-ха…

Борат готов был согласиться с оценкой государя, хотя на первый взгляд оба соперника одинаково хорошо двигались и владели оружием. Взметнулась сеть ретиария – прочная ячеистая ловушка, и пока тяжеловооруженный секутор пытался выпутать из нее свой короткий меч, мощный трезубец соперника уже вонзился в его незащищенное поножами бедро.

Фурий открыто хохотал, хлопая ладонями по портику ложи. Валия вцепилась в кувшинчик с прохладной водой, заботливо припасенный Катоном, и глубоко дышала, пытаясь сосредоточится на шершавых влажных краях посудины.

Когда поверженный секутор поднял вверх палец, моля о пощаде, толпа разочарованно взревела, и вскоре кинжал ретиария избавил бойца от скорбного бытия.

Неподалеку завершился бой гопломаха с провокатором. Из горла копьеносца фонтаном била алая кровь, уже бесполезный шлем с широкими полями валялся на песке, воздымая разноцветные перья, два из которых были сломаны.