Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 98 – Мэри Джонстон

— Неужели вы не почтите меня каким-нибудь поручением, благородный капитан? – спросил он с мягким укором. – Или вы забыли, сколь часто оказывали мне такую честь в то славное время, когда у вас были черные глаза?

— Ну что вы, мастер Пэрдайс, как можно, – любезно ответил я. – Я как раз собирался попросить вас и этого джентльмена из Лимы немного пройтись вместе со мною. Мы приведем сюда моих спутников. А эти три джентльмена: этот, с разбитой головой, этот, с гофрированным воротником – кстати, воротник очень ему идет, – и вот этот, с раной в плече, будут нас сопровождать.

— Ваших спутников? – вкрадчиво переспросил Пэрдайс.

— Да, – небрежно отвечал я. – Они сейчас там, на берегу, за мысом, греются у костра, который не виден за этим песчаным бугром. Нынче хотя и солнечно, но все-таки холодновато. Идемте же, господа! Этим островом я уже сыт по горло и хочу побыстрее подняться на борт и отплыть.

— Право же, столь знаменитому капитану не подобает появляться с такой малочисленной свитой, – заметил мой собеседник. – Мы все будем вас сопровождать.

При этих словах вся толпа подалась вперед.

Я вспомнил и изверг из себя все ругательства, слышанные мною на протяжений моей военной карьеры, а когда их запас истощился, завопил:

— Вы мой подчиненный, не забывайте этого, и не вы командуете мной, а я вами! А вы, собаки, посмевшие ослушаться своего капитана, стойте, где стояли, не то я вас так проучу!

Иногда нахальство – самое верное оружие, во всяком случае, в этот раз оно сослужило мне добрую службу. Восхищенно бранясь и крякая, пираты остались на месте, одни стали спускать на воду шлюпки, другие принялись раздевать тело Рыжего Джила. Пэрдайс, Испанец, двое могильщиков и громила, которого я ранил в плечо, проворно зашагали следом за мной.

Когда я и эта пятерка подошли к потухающему костру, все сидевшие вокруг него тотчас вскочили на ноги.

— Спэрроу, – непринужденно начал я, – нам, как всегда, везет! Я встретил здесь компанию флибустьеров и открыл им, что я тот самый Керби, которого несправедливый свет называет гнуснейшим из неповешенных разбойников. Я также рассказал, как галеон, захваченный мною несколько месяцев тому назад, затонул вчера вместе со всей командой, так что в живых не осталось никого, кроме нас. Я убедил этих джентльменов избрать меня своим капитаном, и мы сейчас же садимся на корабль и отправляемся обратно в Вест-Индию, откуда нам и не следовало уходить. Не смотрите на меня так, Спэрроу, вам не о чем беспокоиться: вы остаетесь моим старшим помощником и правой рукой.

Тут я обернулся к пятерым разбойникам, составлявшим мой эскорт:

— Джентльмены, перед вами мой старший помощник, Джереми Спэрроу. Он сильно увлечен богословием, но это нисколько не умаляет его влечения к галеонам и прочим испанским судам. А это – Дикон Димон, он был у меня матросом. Вот этот джентльмен без шпаги – мой пленник, я захватил его на последнем из потопленных мною кораблей. Каким образом он, англичанин, очутился на испанском барке, я выяснить не успел. Дама также является моей пленницей.

— Право же, по справедливости это мы должны быть ее невольниками, ибо она берет в плен все мужские сердца, – молвил Пэрдайс, низко кланяясь моей несчастной пленнице.

Пока он произносил эти слова, в наружности пастора произошла разительная перемена. Его серьезное, суровое, прорезанное глубокими морщинами лицо разгладилось и помолодело само малое лет на десять, в глазах, которые совсем еще недавно были полны возвышенных слез, заплясали озорные чертики, строгие губы обмякли и растянулись в бесшабашной ухмылке. Голову в ореоле пышных седых волос он развязно склонил набок; теперь и лицо его, и поза, и весь облик излучали шельмовскую веселость, совершенно не поддающуюся описанию.