Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 97 – Мэри Джонстон

Человек в черном, шитом серебром наряде встал, снял камзол, аккуратно сложил его изнанкой наружу, чтобы песчинки не испортили бархат, потом вытащил из ножен рапиру, с нежностью на нее посмотрел, согнул клинок так, что острие почти коснулось рукояти, и наконец отдал мне изящный поклон.

— Вы дрались уже дважды и, вероятно, утомлены, – сказал он. – Не желаете ли передохнуть, перед тем как сразиться со мной, или же вам хватит того вечного отдыха, который вам предстоит?

— Я отдохну на борту своего корабля, – отвечал я. – И поскольку я намерен как можно скорее отплыть, нам незачем терять время.

Едва наши шпаги скрестились, я понял, что в этот раз мне понадобятся все мое фехтовальное искусство, вся хитрость, смелость и сила. Я встретил равного противника, к тому же он начинал поединок свежим и полным сил, а я был уже порядком измотан. Я сжал зубы и горячо помолился; потом представил себе ее лицо, думая о том, какая ужасная участь ждет ее, если я не справлюсь и не сумею ее спасти. С этой мыслью я дрался так, как не дрался еще никогда в жизни. Шум прибоя превратился в громовой рев в моих ушах, солнце засверкало нестерпимым блеском, мне чудилось, что синева, раскинувшаяся над головой и вокруг, вдруг оказалась также и под моими ногами. Мы бились высоко над землей, и бились так уже давным-давно. Я знал, что отобью любой его выпад, смогу разгадать любой его финт. Знал, что мои глаза, мозг, рука действуют сейчас быстрее, чем когда бы то ни было прежде, но знание это было как бы о ком-то другом, а сам я находился далеко-далеко: в Уэйноке, в саду пастора, в зачарованном лесу – где угодно, только не на этом бесплодном островке. Я услыхал, как мой противник выругался, и глаза на лице, которое стояло перед моим мысленным взором, просияли. Я дрался за нее, напрягая все силы тела и души, дрался так, как если бы она меня любила. Пэрдайс выругался опять, и сердце в моей груди засмеялось. Море теперь ревело тише, и под ногами у меня снова была твердая земля. Я выматывал его медленно, но верно. Дыхание его стало прерывистым, на лбу выступил пот, а я между тем все медлил с атакой. Он сделал выпад, который пристал бы разве что пятнадцатилетнему юнцу, и, парируя его, я улыбнулся.

— Да кончай же наконец! – прохрипел он. – Кончай и будь проклят!

Вместо ответа я выбил у него шпагу, и она улетела за ближайший пригорок.

— Итак, я Керби?

Он отступил и прислонился спиной к песчаному склону, тяжело дыша и держась рукой за бок.

— Керби или дьявол, – ответил он. – По вашему выбору.

Я обернулся к взбудораженной толпе.

— Шесть человек – к шлюпкам! Поставьте их на воду. Остальные, кто пожелает, подымите эту падаль и бросьте в море. Золото покойника возьмите себе за труды. Ты, с дыркой на плече, твоя рана – пустяк и скоро заживет. В качестве лекарства получишь десять пиастров из доли капитана, когда мы захватим следующий приз.

Шайка разразилась шумными воплями одобрения, подняв в воздух целую тучу испуганных морских птиц. Еще несколько минут назад эти молодцы были готовы разорвать меня в клочки, а теперь с величайшим восторгом провозгласили своим капитаном. О том, как скоро они могут возвратиться к первоначальному настроению, я предпочел не задумываться.

Между тем господин в черно-серебристом камзоле отдышался и овладел собой.