Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 93 – Мэри Джонстон

Я воротился к костру, Спэрроу последовал за мною. На лице его было написано недоумение.

— Милорд Карнэл, – сказал я, – я вынужден просить вас отдать мне свою шпагу.

Он вздрогнул, и его черные брови сошлись к переносице.

— Хотя превратности войны и сделали меня в некотором роде вашим пленником, сэр, – произнес он с достоинством, – мне кажется, что на этом острове, который всех нас держит в плену, нет нужды требовать от меня столь явного подтверждения моего униженного положения. Кроме того, с вашей стороны это неблагородно…

— О благородстве, милорд, мы поговорим потом, – перебил его я. – Сейчас я спешу. Я знаю, что вы и при шпаге мой пленник, но другие этого не знают. В настоящий момент мне необходимо, чтобы вы были пленником не только по сути, но и по виду. К тому же мастер Спэрроу безоружен, и мне не остается ничего другого, как обезоружить врага, чтобы вооружить друга. Милорд, я прошу вас отдать то, что в противном случае мы будем вынуждены отобрать у вас силой.

Он быстро посмотрел на Дикона, но тот стоял к нему спиной, глядя на море. У меня мелькнула мысль, что драки здесь, видимо, не избежать, хотя мне этого и не хотелось, но тут милорд показал, что кроме храбрости, в коей я никогда не сомневался, он обладает также и другим достоинством – благоразумием. Он пожал плечами, расхохотался и повернулся к мистрис Перси.

— Что поделаешь, леди, когда ты пленник вдвойне: пленник врагов, имеющих численное превосходство, и пленник красоты? Самое лучшее тут – это посмеяться над ужимками судьбы и сделать хорошую мину при плохой игре. Вот вам моя шпага, сэр; сейчас к вам обращен ее эфес, но когда-нибудь это будет острие!

Он вынул шпагу из ножен и протянул ее мне рукоятью вперед. Я принял у него оружие с поклоном и вручил его Спэрроу.

Пока мы спорили, воспитанница короля встала и теперь стояла, прислонясь спиной к отвесной стене песчаного наноса. Лицо ее было как белый мрамор меж двумя темными волнами длинных волос, до половины заплетенных в косы.

— Не знаю, вернусь ли я назад, – сказал я, приблизившись. – Перед тем как уйти, могу ли я поцеловать вашу руку?

Ее губы дрогнули, но с них не слетел ни единый звук. Я опустился на колени и поцеловал ее стиснутые руки; они были холоднее льда.

— Куда вы идете? – прошептала она. – Навстречу какой опасности? Я… я… возьмите меня с собой!

Я встал, смеясь над своим безумием, которое нашептывало мне остаться, прильнуть лбом и губами к этим тонким рукам и забыть обо всем.

— Как-нибудь в другой раз, – ответил я ей. – А пока грейтесь на солнышке и думайте, что все идет хорошо. Надеюсь, что так оно и будет.

Несколько минут спустя я уже подходил к компании, собравшейся вокруг могильной ямы. Могила уже приняла в своей чрево то, что будет покоиться в ней до скончания времен, и теперь ее торопливо засыпали песком. Из шайки отпетых висельников одни орудовали лопатами, другие молча стояли или сидели, но все до одного смотрели на могилу и потому не видели меня. Когда была брошена последняя горсть песка и края ямы сровнялись с поверхностью, я прошел прямо в гущу толпы и очутился лицом к лицу с тремя кандидатами на освободившееся место капитана.

— Доброе утро, джентльмены, – сказал я громко. – Позвольте узнать, что вы здесь зарыли: тело вашего капитана, или иного члена команды, или же просто испанские дублоны и пиастры?