Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 72 – Елена Бауэр

Глаша словно под гипнозом зашла в парадную и поднялась в свою квартиру. Не снимая грязных калош, она прошла в комнату, где в комоде лежали документы. Собрав бумаги и оставшиеся от былой роскоши драгоценности, она завернула все узлом в платок. Купленные Митей облигации «Займа Свободы», выпущенные уже после свержения самодержавия, она не тронула. Глафира пошла за Татой, но девочки в ее комнате не было. Она сидела у кровати отца. Тот снова валялся пьяный. Видимо, ему было плохо, и Тата, пытаясь облегчить страдания, гладила его по голове, заботливо поправляла одеяло. В глазах двенадцатилетней дочки было столько любви по отношению к своему непутевому папаше, что сердце Глафиры дрогнуло. Как же она бросит мужа? Он без них пропадет. Глаша давно считала, что она была причиной всех его бед и несчастий. Ради нее он разорвал отношения с семьей. Из-за нее он потерял душевный комфорт и стал пить. Она проклинала себя за ту ночь с графом. Закретский вызывал у нее отвращение и страх. Она просто не могла уехать с ним. Это убило бы Митю. Глафира тяжело вздохнула и отнесла документы и драгоценности на место.

Закретский ждал Глашу несколько часов – сидел за рулем, читая газету, выходил из машины выкурить сигару, ходил кругами вокруг авто. До последней минуты он надеялся, что Глаша выйдет. Но больше ждать он не мог. Надо было успеть на поезд. Граф сел в мотор и, сорвавшись с места со свистом тормозов, умчался прочь из бьющегося в конвульсиях города.

Митя всю драму проспал. Глафиру он давно разлюбил. Разлюбил в один миг, словно чаша любви была опустошена им до последней капли. Теперь жена вызывала у него лишь раздражение. Он знал все ее недостатки и искренне удивлялся, что люди до сих пор находят ее привлекательной. Дохлая рыба! Если б она бросила его и уехала с графом, возможно, ему бы стало легче. У него была бы весомая и объективная причина ее ненавидеть открыто. Сам Митя подсознательно внушал Глаше чувство вины оттого, что именно так он и думал. Он считал Глафиру виновной во всех злоключениях. Мужчина без стержня, без четких принципов не мог, не умел взять ответственность на себя. Он считал себя жертвой.

XI

Постепенно Петроград превращался в город, населенный бледными тенями. К январю Мариэтта страшно исхудала. Она вместе с горничной ходила стоять в хвостах, чтобы получить больше продуктов в руки. Хлеба давали один фунт в день, да и хлебом-то этот продукт из опилок и Бог весть чего еще сложно было назвать. Добавлялась ли в него ржаная мука, на вкус определить было сложно. Картошка была лакомством. Лепешки из картофельных шкурок считались невероятным деликатесом.

Мариэтта теперь часто видела во сне отцовский магазин, ломившийся от деликатесов. Ей казалось, что она слышит запахи утреннего кофе и выпеченных в кондитерском цехе знаменитых пирожков. Просыпалась девушка от разочарования и голодных судорог в животе.

В тот январский день они с горничной Лёлей снова отправились за хлебом, теперь охота за пропитанием занимала почти все их время. На углу Невского и Литейного проспектов они столкнулись с демонстрацией в поддержку Учредительного собрания. Безоружные люди несли транспаранты и плакаты. Вдруг, навстречу мирному шествию из подъехавших грузовиков выскочили солдаты с винтовками. Раздались выстрелы. Началась паника. Люди метались в поисках убежища. Мариэтта оказалась на линии огня. Она так испугалась и была так слаба, что не могла двинуться с места.