Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 54 – Елена Бауэр

— Манифест об отречении от престола, Николая II… – гласил восьмой номер «Известий». За манифестом Государя следовало отречение его брата, Михаила Александровича.

Гриша схватился за сердце в очередном приступе паники. Снова потемнело в глазах и стало не хватать воздуха. Григорий знал, что Дума все еще не распустилась и продолжает бунтовать, планируя организацию ответственного министерства. Он видел усиливающиеся беспорядки в столице. Слышал, что солдаты расстреливали своих командиров и целыми полками переходили на сторону революционеров. На улицы Петрограда простым обывателям вообще лучше было не выходить в те дни. Но самое страшное, что Елисеев мог себе представить – это переход к конституционной монархии. Ведь в 1905 уступки Государя, согласившегося на создание Думы, смогли на какое-то время успокоить толпу. То, что можно вот так, в один миг, кардинально изменить строй, Грише даже в ночном кошмаре не могло привидеться. Он представил всех Родзянок, Гучковых и Милюковых, которые теперь потирали свои потные, липкие руки и готовы были растерзать Россию своими утопическими идеями в купе с сомнительными компетенциями. Гриша прекрасно понимал, что не будет блага стране, управляют которой люди с тщеславием великана и мозгами таракана. Он понимал, почему Государь предпочел не участвовать в этом балагане, хоть безумно жалел Россию и своих подданных, даже заблудших.

В тот миг в голову ему пришел банальный, но очевидный образ – Российская Империя представилась ему кораблем, капитана которого вышвырнул заборт взбунтовавшийся экипаж. Потеряв управление, судно неслось на рифы. Еще немного и страшного крушения не избежать! К штурвалу, отталкивая друг друга, то и дело подбегали то матросы, то офицеры. Но это только сильнее раскачивало некогда мощный и уверенный фрегат, теперь одинокой щепкой болтающийся в бурлящих волнах. В тот миг Григорий даже не вспомнил, что по судну еще палили из орудий Германских и Австрийских военных кораблей. Новость о революции на какое-то время затмила даже мировую войну.

Пока отец пребывал в шоке от крушения монархии, его сыновья в Петрограде ликовали. Шура забыл об обидах и прибежал к родственникам на Песочной, отметить свержение царизма. Зоя не разделяла в полной мере его восторгов, считая, что один угнетающий класс сменился другим. Знала ли она, что очень скоро рабочие и крестьяне будут угнетаться представителями собственного же класса, или искренне верила в будущую свободу, за которую готова была умирать и убивать? На тот момент ее симпатии более принадлежали Петросовету, а не Временному правительству.

— Ура! Да здравствует революция! Наш первый шаг к свободному обществу! – провозгласил Саша, вручая Сержу не без труда раздобытую булку хлеба.

— Шурка, как же я рад видеть тебя! Забудем все споры! Перед нами открывается новое, светлое будущее! И мы станем не только свидетелями, но и непосредственными участниками освобождения и очищения России! Мне кажется, сегодня даже дышится легче!

— Шура, мы скучали, – улыбалась Верочка Эйхе.

— Гуля будет счастлив узнать, что у нас перемирие! Его жутко расстраивали наши дрязги, – не осталась в стороне вторая Верочка.

— А что, война теперь закончится? – вся эта революция была малоинтересна Мариэтте. Единственное, что ее волновало, когда же она сможет увидеть Глеба.