Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 86 – Елена Бауэр

Гриша лично встречал гостей. Он выглядел, как всегда, безупречно. Идеально сидящий фрак, накрахмаленный ворот рубахи хрустел белизной. На кипенно-белом фоне особенно выделялся орден Владимира IV степени. В петлице горделиво красовался французский орден Почетного Легиона. Елисеев получил высочайшее разрешение принять награду, присвоенную в прошлом году на Всемирной выставке в Париже.

— А эта статная дама – супруга хозяина? – тихо спросила до своего отъезда Зинаида Николаевна Льва Голицына, показывая глазами на Марию Андреевну.

— Похоже на то, – пробасил князь, который до того дня Марию Андреевну не видел.

Княгиня не зря обратила внимание на Машу. Когда-то Елисеевы были вполне гармоничной парой. Теперь же на фоне роскошного мужа Мария Андреевна выглядела нелепо. Ее еще больше разнесло после рождения Мариэтты. Все оборки, кружева и перья выглядели безвкусно на необъятной фигуре. Маша чувствовала себя неловко и готова была провалиться на месте. Ей казалось, что Гриша стесняется ее. У супруга же голова была забита только мероприятием – чтобы все прошло без сучка и задоринки, как великолепно отрепетированная пьеса. И пока все шло идеально по сценарию.

После молебна гости угощались диковинными блюдами – омарами, лангустами, устрицами, осетровыми балыками, икрой, анчоусами и трюфелями. Их развлекал духовой оркестр. Запивая изысканные яства дорогими винами, гости расслабились и немного позабыли об условностях этикета. После тостов, сопровождавшихся тушами оркестра, вдруг в другом конце стола началась какая-то возня. Гришу будто обдало кипятком. Он увидел там пьяного Закретского, который рвался взять слово. Несколько молодых людей пытались сдержать его, но он все-таки вырвался из их рук, вскочил и стал стучать серебряным ножом по хрустальному бокалу, требуя внимания.

Елисеев нагнулся к архиерею, который сидел рядом, и прошептал что-то ему на ухо. Священнослужитель мигнул сидевшему на конце стола протодьякону, не спускавшему глаз со своего владыки. Не замолк еще стук ножа по хрусталю, как по залу раздалось рычанье льва. это откашлялся протодьякон, пробуя голос. Он, словно царь-колокол, заглушил собой все остальные звуки.

— Многолетие дому сему! Здравие и благоденствие! Многая лета…

Под мощные октавы протодьякона друзья вывели пьяного графа из магазина и отправили с извозчиком восвояси. Идеальному открытию более ничего не угрожало.

В конце концов гости разошлись. Григорий Григорьевич обнял Машу и положил ей голову на плечо. Никакая усталость не могла затмить счастье, которым Елисеев был наполнен в ту минуту. Гриша с удовольствием разделял эту радость со своей родной женщиной.

— Знаешь, Муся, нужно такой же магазин в Петербурге открыть.

I

Григорий Григорьевич никогда не останавливался на достигнутом. Едва открыв шикарный магазин в Москве, он тут же задумал о таком же магазине в Питере.

Гриша купил здание на Невском и снова перестройку поручил своему любимому архитектору Барановскому.

Делами московского магазина занимался управляющий, Сергей Кириллович, которому Елисеев доверял как себе. Сам хозяин периодически приезжал в Москву на один-два дня для решения вопросов, которые были только в его компетенции. Однажды Сергей Кириллович вызвал Григория Григорьевича после визита некоего чиновника, который желал говорить исключительно с Елисеевым по делу необычайной срочности и важности. Заинтригованный Гриша приехал через три дня.