Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 83 – Елена Бауэр

Сережа и Коля, которые видели всю эту сцену, хохотали до слез. Елисеев тоже не мог сдержать смех. Однако про себя он пожалел княгиню. Похоже, сын доставлял ей немало беспокойства. Мысленно сравнив маленького князя со своими детьми, Гриша не без основания решил, что у него замечательные сыновья. В тот день никакие их капризы и мелкие шалости его не злили и не раздражали.

Помимо работы находили время и отдохнуть, и погулять по другим павильонам. Степан Петрович, знающий толк в искусстве, пропадал на выставке Родена. Он имел счастье познакомиться с самим скульптором и даже заказал ему несколько работ, включая бюст Варвары Сергеевны. Какой же художник отказался бы от такой музы? Варвара Сергеевна была создана для того, чтобы быть моделью для шедевров искусства.

Но, как ни странно, самым восторженным поклонником выставки оказался Сережа. Он открыл для себя коллекцию японского изобразительного искусства. Страна восходящего солнца представила свыше трехсот работ. Шедевры собрали со всей страны, включая частные коллекции. Они имели необъяснимую магическую силу над одиннадцатилетним мальчиком, который не мог оторваться от их созерцания. Остальное время, когда ему приходилось быть с отцом и братом, он занудливо, снова и снова, просился в японский павильон на Трокадеро.

Гриша не мог понять, откуда у него такие сыновья, категорически не похожие на него. Один сходит с ума по медицине, второй помешался на японском искусстве. Да, они не хулиганят, как сын княгини, но кто же будет его преемником? Кому он оставит свое дело, всю разросшуюся торговую империю?

ХI

Вернувшись домой, Григорий Григорьевич сразу же погрузился в дела московской стройки. Открытие магазина планировалось через несколько месяцев. К Грише явился Барановский окончательно определиться с внутренней отделкой.

Гриша вызывал в кабинет Гулю. Он твердо решил, что нравится это сыну или нет, он начнет вовлекаться в дела. Ему уже исполнилось пятнадцать, самое время начать помогать отцу. Мальчик пришел, но явно был недоволен.

Барановский развернул эскизы со внутренним убранством. На бумаге были зарисовки арочных пролетов, сводов потолка, изящные колонны, элементы лепнины и витражи в стиле необарокко. Грише в целом очень понравилось предложение архитектора, но ему непременно хотелось добавить элементов ар-нуво, которое было на пике моды. Начали обсуждать элемент за элементом. Гуля был не в своей тарелке. Он явно куда-то спешил.

— Отец, прошу прощения, мне нужно идти. Я хочу попасть на лекцию к Склифосовскому.

— Нет, ты нужен мне здесь, – отрезал Григорий Григорьевич.

— Но зачем? – возмутился Гуля. – Я ничего не понимаю в интерьерах… Тем более, ты все равно сделаешь, как ты хочешь!

— Вот именно, – вспылил отец, – пока я хозяин в этом доме, вы все будете делать то, что я велю!

Гуля надулся, в глазах стояли слезы. Но уйти не посмел.

Гавриил Васильевич чувствовал себя неловко при семейной сцене, но ему некуда было деваться. К тому же нужно было срочно закончить дизайн и приступить к финальным отделочным работам.

Гриша объяснял, какие растительные элементы он хотел бы добавить. Поняв, что легче изобразить, взял карандаш и набросал извилистый узор с лепестками. Несмотря на то что неумело изображенный декор был больше похож на голову медузы Горгоны, архитектор понял, что Елисеев имел в виду.