Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 125 – Елена Бауэр

— Доченька!

Глаша выронила из рук вышивание.

— Это какая-то ошибка…

— Прости меня, доченька! Это я во всем виноват!

И он рассказал довольно банальную историю о том, как по молодости был частым гостем дома терпимости. Там он влюбился в девицу сказочной красоты. Узнав, что чувства взаимны, он снял квартиру и забрал девушку из борделя. Шло время, его любимая забеременела. Об этом узнали его родственники. Когда родителям сообщили, что у потенциальной невесты был желтый билет, ему запретили жениться. Более того, они подыскали ему обеспеченную партию. Молодой человек так устал от ежедневной борьбы за существование¸ что согласился без долгих уговоров. Поговорить с женщиной, носящей его ребенка, он струсил. Поэтому просто к ней не вернулся. Она, видимо, ждала его какое-то время, а потом вернулась в бордель. Там она родила девочку. А сама умерла через несколько лет. Девочка росла в борделе, затем в приюте, а потом ее забрали в школу рукоделия Елисеевых. Об этом он узнал, когда несколько недель назад наведался в дом терпимости справиться о своей давней знакомой.

Глаша слушала, не веря своим ушам. Мать умерла слишком рано и не могла ничего ей рассказать об отце. Что творилось у нее в душе! Вот она еще час назад была полной сиротой, а теперь у нее есть отец! Да, трус и подлец, но родной, все осознавший. Пусть он потрепан судьбой, зато теперь наученный уму-разуму.

— Вы, наверное, голодны? – вдруг подскочила она.

Мужчина скромно потупился. А Глафира уже приказывала накрыть на стол. Пока она раздавала распоряжения на кухне, мужчина осмотрелся в доме, нахваливая тонкий вкус в декоре и обстановке.

— А какая была мама? – спросила Глаша за столом, наливая вино в бокал вновь объявившемуся отцу.

— Она была писаная красавица! Вот как ты – литая!

— А разве она не была шатенкой? – удивилась хозяйка, вспоминая куцые рассказы старожилов борделя.

— Да, пожалуй, темнее, чем ты. Я имел в виду, что по красоте вы ровня.

Няня вынесла дочку Глаши после обеденного сна.

— А это наша Таточка, – представила Глафира внучку неожиданно свалившемуся на голову деду.

Мужчина посюсюкал немного с девочкой, но малышей он явно не жаловал.

Они еще долго проговорили. Когда стемнело, мужчина засобирался. Уговорились, что скоро он объявится снова. Проводив гостя, Глаша какое-то время сидела в задумчивости, пытаясь переварить все, что с ней произошло в тот день.

Она подошла к зеркалу, сняла с себя изумрудные серьги и положила их в шкатулку. Вдруг ее словно током ударило. Шкатулка была пуста – не было ни бриллиантового колье, ни жемчужного ожерелья, ни сережек с самоцветами, ни золотых колец. Даже шпильки с алмазными головками пропали. Все драгоценности, которыми ее заваливал Митя, исчезли. А самое ужасное, пропало и то самое серебряное зеркальце Фаберже.

Ее пронзила догадка. Она побежала вниз. Стала спрашивать горничную. Оказалось, фамилию так называемого отца никто не узнал. Ушел он пешком, сославшись, что хочет пройтись после сытного обеда, а значит, некого расспросить, куда его отвезли.

Глафира не была эмоциональным человеком, но в тот момент она дала волю чувствам и громко прорыдала всю ночь.

IV

В ту ночь, когда Глафиру обокрали, Митя в очередной раз пытался утопить ревность в вине. По обыкновению, он был окружен дружками-дармоедами и девицами из неуспешных балетных. Среди девушек Митя особенно выделял одну жгучую брюнетку, похожую на цыганку кудрями цвета воронова крыла и огромными черными глазами. Он показывал всем своим видом, что рассчитывает на приятное продолжение вечера. Француженка-балерина Маргарита Брезиль была не против его ухаживаний.