Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 105 – Елена Бауэр

Внешняя война закончилась, но внутренние волнения продолжались.

В августе учредили «булыгинскую» Думу. Попытка оказалась не слишком успешной. Октябрьская стачка поставила крест на предложенном варианте парламента.

Император в срочном порядке поручил разработать новый проект Думы новоиспеченному графу Витте. Сергею Юльевичу было пожаловано дворянское достоинство за мирный договор с Японией.

Уже семнадцатого октября император обнародовал Высочайший манифест об усовершенствовании государственного порядка, в котором учреждал Государственную Думу, без одобрения оной не мог вступить в силу никакой закон. Монарх, в свою очередь, мог распускать Думу и блокировать ее решения правом вето. Общественность широко праздновала это событие, как первую серьезную победу над монархией, которой пришлось идти навстречу народу. Абсолютную монархию оплакивала лишь царская семья.

IV

У Мити дела шли неплохо. Хоть его странный напиток и жевательная резинка не сыскали себе популярности, остальные товары раскупались неплохо. После заключения Портсмутского мира, несмотря на то что некоторые были им недовольны, придумав Витте обидное прозвище – граф Полусахалинский, все же у населения вырос интерес к Америке.

Митя купил им с Глафирой великолепный особняк. Девушка никогда раньше не видела такой роскоши. Ей с трудом верилось, что вся эта сказка происходит именно с ней. В силу своей мало эмоциональной натуры она не прыгала от восторга, но первые недели Глаша часто просыпалась ночью и шла по своему дворцу, словно хотела убедиться, что вся эта позолота и лепнина все еще на месте.

Закретский не нуждался в деньгах так же остро, как ранее, но он был игроком и спускал в карты целые состояния. Митю в глубине души он ненавидел все больше и больше. За то, что тот был баловнем судьбы и ему все доставалось без труда. К его сожалению, он зависел от этого смазливого выскочки, поэтому пока мог только молча исходить желчью.

Митю томила ссора с семьей. Вначале он вздохнул полной грудью без теткиной опеки, но позже на него стала накатывать ностальгия. Ему хотелось рассказать Марии Степановне о своих успехах. Чтобы она приятно удивилась и поняла, что он достойный представитель семейства – умный и талантливый.

Молодой человек через своих кузенов попросил разрешения встретиться с тетушкой. Та, после нескольких лет бойкота, которые казались ей вечностью, была готова возобновить общение с блудным сыном. Ему разрешено было явиться с визитом. Митя решил пока идти один, без Глафиры, прощупать почву.

— Как поживаешь, Дмитрий? – после приветствий поинтересовалась Мария Степановна.

— Волне благополучно, тетушка. Про мои успехи в торговле, вы, вероятно, наслышаны. Хотел пригласить вас отобедать в моем новом особняке… Я был бы счастлив, если б вы оказали нам такую честь!

— Что ж, и с женушкой твоей все хорошо? Не наскучила тебе еще эта особа?

— Все замечательно, и мне бы хотелось, чтобы все с этим смирились.

— И обедать мне с ней придется?

— Безусловно, она же хозяйка дома… Поверьте, когда вы узнаете ее ближе, вы измените свое мнение. Она вовсе не охотница за состоянием.

— Не буду тебе сейчас ничего обещать, но я подумаю. Мне было б покойнее, если б ты и Гришу с Машей пригласил.

Митя немного смалодушничал и вместо того, чтоб явиться к Грише с приглашением самолично, отправил ему официальное приглашение красивой открыткой. До обеда было почти два месяца, и у Григория Григорьевича было время поразмыслить, принимать приглашение или нет. Отношения с Марией Андреевной настолько разладились, что ему даже в голову не пришлось с ней советоваться.