Книга Пастырь, страница 102 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Братва не простит такого бесчинства, — страшась бунта, замотал головой батька.

— Не простит, — кивнул озорник. — Вот, Нестор Иванович, и подготовь приказ о моём аресте… Заранее заготовь.

— Так ведь тюрьмы у нас нет, — развёл руками вождь анархистов. — Контру сразу к стенке ставим.

— Э-э, батька, чтобы вора расстрелять, его надо сперва изловить, — продолжал веселиться сумасбродный инок. — А шаман, как хищный зверь, засаду чует загодя — врасплох не застать.

— Так ты, батюшка Алексей, никак, сбежать надумал? — недовольно нахмурил брови Махно.

— Есть такая мыслишка, — не стал юлить Ронин. — Об том с тобой и хотел наедине потолковать.

— От идеи анархии отворачиваешься? — укорил дезертира батька Махно.

— Как раз наоборот — намереваюсь раздуть угасшие искры костра мировой революции, — посерьёзнел Алексей.

— Пожар гражданской войны тебя уже не греет? — удивлённо поднял брови Нестор Иванович.

— На Руси выгорело всё дотла, одна зола и пепел остался, — горько вздохнул Алексей. — Древо анархии на пепелище не взрастить Диктатура пролетариата затопчет ростки свободы… Оно хоть красные победят, хоть белые — всё едино, народу воли не видать.

— Анархистов ты в расчёт уж и не берёшь, — обиженно надул губы вождь.

— Оглянись на погост, Нестор Иванович, — махнул рукой опечаленный инок. — Скоро все анархисты там под крестами лягут. Не сдюжить народной вольнице супротив железного строя. Государство мобилизует армию, промышленность и раздавит.

— Так мы с атаманами сегодня вечером и будем кумекать, к какой силе в союз пойти, — напомнил повестку военного совета командир дивизии.

— Временный союз, — отмахнулся от зряшной затеи Ронин и, опять указав большим пальцем за спину, на погост, выдал пророчество: — А после победы любой из враждующих сил, анархистов изведут под корень, как вредный сорняк.

— Буржуины не пожалеют, — тяжело вздохнув, согласился Махно. — А вот с пролетариатом крестьянин общий язык завсегда найдёт — мы же вместе за счастье трудового народа сражаемся.

— Гегемония пролетариата равноправия классов не предполагает, — отлично зная теорию товарищей большевиков, замотал головой казак.

— Ну и чёрт с тобой! — обозлился анархист и, памятуя о мечте казака, махнул рукой. — Беги в свою Америку, индейцев спасать.

— Сейчас в пору русских спасать, — опечалился инок. — Много неприкаянных душ обломками империи завалило.

— Кого это ты в Америку вытаскивать задумал? — не понял гуманизма батюшки вождь революции.

— Всех лишних здесь людей, — широко распахнул объятия добрый батюшка. — Сперва свою инвалидную команду уведу, затем за казаков возьмусь. Белогвардейские офицеры, интеллигенция и коммерсанты-тоже моя паства.

— Ты же, Алексей, анархистское общество хотел строить? — удивился чуждому выбору революционера соратник.

— Свободное анархистское братство, — важно поднял указующий перст новоявленный пастырь и пояснил затею сравнением: — Вот у тебя, Нестор Иванович, все религии в одинаковом почёте, всякая нация не в обиде: будь татарин, будь хохол или еврей — все равны. Так почему нельзя эдак и политические течения уровнять. Пускай рядышком идут и соревнуются в эффективности. А народ уж сам потянется за более успешным строем.

— Анархистов с буржуями уровнять хочешь?! — возмутился эдакому кощунству адепт анархии.