Книга Сын ведьмы, страница 124 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Сиди в блиндаже и не рыпайся! — прикрикнул на Алексея поручик. — Я к комбату сбегаю, мужик боевой — своих в обиду не даст. А ты Семён исчезни, чтобы и на себя беды не накликать.

— Я побегу в лазарет, с Романом Васильевичем переговорю. Может, он своим авторитетом на штабных надавит? Держись, Алексей, и носа с передовой не высовывай. Ты даже ещё не дезертир, пока прямого приказа явиться не получил. Оказывай медпомощь раненым в траншеях, а за товарищей не переживай — без главаря подполья, их не расстреляют.

Друзья разбежались искать правду, а Алексей горько задумался над нелепой судьбой. Всю жизнь готовился Отечество защищать, и, вроде бы, нашёл своё истинное призвание, но, видно, опять не судьба. Эта ненужная народу война уже давно ему не нравилась тупостью царского командования, а теперь и вовсе стала ненавистна.

Солдатская жизнь на войне особо не ценится, даже за дерзость офицеру могут рядового под трибунал отдать. В обычное время смутьянов плетью бы выпороли, а в военное, судьи становятся жестокими особо — приговоры суровее. И оправданий никто не слушает: древо дисциплины нужно чаще поливать кровью. Не то размякнет солдат, думать над смыслом приказов начнёт, а ему только умирать за царя и положено — нет у него права выбора, командир его судьбу решает. И были бы хоть офицеры толковые, но чем выше чины, тем спеси дворянской больше — народ пушечным мясом считают. Вспомнил Алексей загубленный зря первый казачий эскадрон, аж слёзы на глаза навернулись. Ничего в этой войне не меняется, только хуже становится — уже начали своих расстреливать, только другим для острастки.

Не дождавшись Алексея в засаде, жандармы начали активный поиск беглеца. Сунуться на передовую сами побоялись, но вот отделение комендантского взвода направили. Только солдаты пароля не знали, часовые их назад завернули. Через час прискакал гонец с приказом из штаба: прибыть фельдшеру Ермолаеву в расположение лазарета.

Однако комбат приказал фельдшеру задержаться для оказания срочной медпомощи подпоручику Щетинину. Якобы артиллерист снаряд на ногу командиру батареи уронил. Вдруг перелом? Алексей же знатный костоправ, пусть посмотрит шаманским взглядом. А через время, пришёл и другой приказ, уже от начальника лазарета: фельдшеру Ермолаеву оставаться в медпункте первой роты и вести приём раненых.

Так бы, может, и до вечера игрались, но в полк неожиданно прискакал капитан Кондрашов с двумя хмурыми подручными, и прекратил «футбол». Вначале контрразведчик побеседовал с поручиком жандармерии Котовым. Выяснил причины задержания рядовых и претензии к фельдшеру Ермолаеву. Доносы на всех троих были написаны по всем правилам, свидетельские показания прилагались, вещественные доказательства обнаружены. Ермолаеву пошёл в зачёт том «Капитала» на библиотечной полке.

— Котов, вы же понимаете, что в воинской части вы не можете самостоятельно арестовывать революционеров? — сидя в комнате канцелярии полка, с прищуром глянул на старого служаку капитан.

— Мне только поручено оказать содействие военной комендатуре, — нервно дёрнулись седые бакенбарды на пухлых щеках пожилого жандарма. Он понимал, что лезет не в своё дело, но оспорить приказ городского начальства не смел. Его и послали, так как старик славился бульдожьей хваткой, и, в связи со скорым выходом на заслуженную пенсию, перечить власть имущим не мог. — Я костьми лягу, но приказ городского головы выполню.