Книга Внутри невидимых стен, страница 94 – Хамки

— Сейчас доем и расскажу… – пообещал он. – Хрум… Говорить за едой – это проявлять неуважение к хлебу насущному.

Еще пару минут Макс молча смотрел, как мобильный аппарат по переработке еды в дерьмо уплетает его сухпаек, пока от всего набора продуктов не остались лишь вылизанные обертки. Язык у Хамки был длинным во всех смыслах.

«450 граммов!» – подумал Макс – надпись на упаковке бросилась ему в глаза только сейчас. Сухпайки рассчитаны на один прием пищи! Один прием пищи человеком! А не созданием, вес которого спецназовец едва ощущал.

— Да куда в тебя поместилось-то, бочка ты бездонная?! – воскликнул он, прикинув, что хомяк должен был впихнуть в себя еду под давлением как в шине карьерного самосвала.

— Макс, вообще-то я уже говорил, что хоть еда и не является необходимостью, она полезна мне и очень вкусна. И не забывай, что, в отличие от вас, недоразвитых, я – идеал. Мое биологическое тело совершенно, я могу съесть куда больше продуктов, чем один твой сухпаек, – напомнил крыс.

— Дай угадаю, – хмыкнул Макс. – Кроме мозга и желудка у тебя ничего нет.

— Почти угадал, – как ни в чем не бывало, пожал плечами Хамки.

— Но ты… – начал Макс, и тут до него дошло. – Чего!?

— Я сказал, что ты почти прав, – повторил Хамки. – Мой мозг занимает примерно половину веса тела, но всего четверть по объему. Остальная часть меня – по сути, большой желудок. Он занимает около семидесяти процентов объема моего организма. Ну и так по мелочи – мышцы, выполняющие заодно функцию перегонки крови, небольшой орган по выведению отработанной еды возле хвоста, легкие – они прямо в носу, маленькие такие, я ж вообще могу не дышать. И, конечно, половая система – хорошенько потрахаться саланганцы любят, этого не отнимешь!

— То есть, называя тебя бессердечной прожорливой скотиной, я был ближе к истине, чем мог предположить, – вслух подумал Макс.

— Сам не лучше! – огрызнулся саланганец. – Мозгов нет, пси-способностей нет, а жрет каждый день! Вот уж где бесполезное расходование продуктов!

Его сердитая морда вдруг приобрела мечтательное выражение.

— Знаешь, ты мне этой фразой одного знакомого клоуна напомнил…

— О, ты повысил кого-то недоразвитого до клоуна? – усмехнулся Макс.

— Тот парень был полным идиотом, – словно обращаясь куда-то в пустоту, в свои далекие воспоминания, сказал Хамки. – Но он не был недоразвитым.

— Это было давно, – мечтательным тоном начал Хамки. – С момента Исхода прошло совсем немного времени. На Саланган рухнул метеорит, который я… Э… Шутки ради, конечно, поймал телекинезом и приземлил. И когда я подошел к нему поближе, то увидел торчащий из громадной каменюки космический корабль. Судя по его размеру, пилот был немногим больше меня ростом. Я извлек судно из глыбы и вскрыл кабину. Она сильно пострадала при столкновении, но в глубине обнаружилась капсула с находящимся в криосне существом, чем-то похожим на натерониуса, разве что голова крупнее да окраска гораздо ярче. И рельеф на пузе смешной – я его потом через раз «ходячей кукурузой» звал. Я разобрался в управлении механизмами звездолета и включил режим пробуждения. Кораблик был достаточно примитивным – разморозка должна была занять несколько дней. За это время я и забыл про него, наблюдая за умари, рядом с местом обитания которых и приземлил метеорит. Если бы не вопль «Мамочки, где я?!», который был слышен даже в пяти километрах от корабля, я бы к нему вернулся гораздо позже. Мы познакомились – оказалось, что парнишку зовут Хиган, он с планеты Клейм и космическим путешественником он стал, потому что у него нет мозгов.