Книга Ведьмино зеркальце, страница 97 – Анна Дуплина

— Глупая ты, ведьма! Не столько злая, сколько дурная. Зачем ты мне нужна, ежели есть у меня жена, что люба мне? Погляди на нее, как хороша моя девица, да на себя погляди в последний раз.

Снова Леший зеркальце к Моране развернул, та едва увидала себя, а затем со всей силой оземь его бросил. Разлетелось зеркальце на осколки мелкие, будто капля дождевая о землю разбилась. Не осколки на земле сырой лежали – пыль зеркальная.

Морана бросилась к раме пустой, на колени упала, протянула руки да увидала, как на глазах кожа ее сморщилась. Закричала она зверем раненым, огляделась вокруг да так и застыла – не было больше подле нее падчерицы и Лешего, одни сосны ее со всех сторон обступали. Морана побежала в ту сторону, где тропинка виднелась, а как добежала, так и нет ничего перед ней – чаща одна непроходимая. Так и металась из стороны в сторону, будто птица, в клетку пойманная, а как из сил выбилась, воротилась к осколкам зеркальца, что подменила ей дочка Богданова. Подхватила один осколок с земли, к лицу приблизила да завыла от горя – в отражении старуха на нее глядела, вся сухая, сморщенная. Не оставила ей падчерица красоты былой, забрала все в отместку за Смерть, что рядом с ней ходила. Сжала Морана осколок, да только ладонь порезала, а как кровь ее алая земли сырой коснулась, так и поняла – сгинет она в лесу этом. Дочь Богдана ее не выпустит больше.

Поговаривают в деревне, что в тот год, когда у купца и жена, и дочь сгинули, на деревню хворь пришла неясная. Без разбору косила всех – и малых, и старых. Полдеревни сгубила, а как народ решил, что не выживет никто, отступила да не возвращалась больше.

Схоронил купец в тот год почти всю родню: как дочь сгинула незнамо где, брата купца хворь в могилу свела, а за ним и жена купца куда-то подевалась. Народ видал, как в лес уходила та со старухою и парнем, что на нечисть лесную походил, а назад уж не воротилась. А как хворь в деревню пришла, купец сноху потерял – молодую, пригожую. Только-только свадебку сыграть успели. Сын его от горя чуть с ума не сошел, так девку любил. А за снохой купеческой и мать ее в могилу отправилась. За день сгорела да в бреду все про ведьму проклятую шептала что-то. Народ деревенский решил, будто она на себя наговаривает, да слушать умирающую не стал. Что там разобрать, ежели она горит вся, да оттого и разум ее тлеет?

Купец из всей родни по жене пропавшей горевал больше всех. Все к лесу ходил да на опушке сидел, умолял кого-то жену отпустить, да только в чащу сам сунуться боялся. Пока сын его с ума сходил, купец все у леса и сидел. Слезы горькие лил, жену-красавицу обратно звал, не видел, что с сыном его делается, не знал, что тот от горя да чувства вины совсем плох стал, а потом и вовсе не до сына купцу стало. Хворь на деревню пришла да косить всех без разбора принялась…

Поговаривают в деревне, что в тот год, когда у купца и жена, и дочь сгинули, в чаще лесной нечисть новая объявилась. До того Леший один по лесу бродил, а в тот год женой обзавелся, да говорят, что она самого Лешего страшнее была. Много народу тогда в лесу сгинуло и с одной деревни, и с другой, что на другой опушке стояла, а путь между ними напрямик через лес-то и проходил. Народ как понял, что из чащи воротиться не выходит ни у кого, перестал в нее соваться – стали люди лес обходить. Пусть и долог новый путь был, да народ хотя бы живым из одной деревни в другую приходил. Говорили, что жена Лешего будто мстит деревенским за обиды прошлые: никто наверняка не знал, правда, ни откуда взялась она, ни за что мстит так яростно. В каждой деревне грешки водились, да народ о них вспоминать не очень любил, потому и не пытался корни беды отыскать.