Книга Ведьмино зеркальце, страница 46 – Анна Дуплина

Тревога неясная Дара вперед гнала. Бежал он к терему, словно от этого жизнь его зависела. Болело сердце, беду чуяло. Перепрыгивал Дар через деревья поваленные, лап не чувствуя. Не хотел он Мирославу одну в тереме оставлять, больно доверчива она была да душою чиста, но пришлось уйти им с братом. Не могли они – слуги Лешего – ослушаться хозяина своего. Он их спас, а они служить ему поклялись. А коль велел он им за порядком следить в чаще лесной да нечисть навью расшалившуюся на место ставить, надобно было исполнять долг перед хозяином.

Перепрыгнул Дар ствол поваленный, качнул головою мохнатой, оглянулся назад на брата да зарычал недовольно – Дан медленнее бежал, то ли беды не чуял, то ли сил уже не осталось у него. Долго они по лесу уже бежали, а Дар все гнал брата вперед, передышки не давая.

Замедлился Дар немного, подождал, пока брат нагонит его, носом мокрым ткнул в бок, зарычал угрожающе. Второй волк, в которого Дан обратился, меньше был. Оттого сразу ясно было, кто из них старший брат. Дан заскулил тихо да кивнул неуверенно. Голову мохнатую к земле склонил, уши прижал да снова скулить принялся. Видать, тоже почуял, что не так что-то в лесу отныне стало.

Дар прислушался, носом повел в сторону, понять силясь, что не так в чаще знакомой и родной. А как понял, так оскалился – то тревога меж ветвей запахом гнилым расползалась, будто смерть предрекала, а значит, бежать надо было еще быстрее, чем прежде.

Дар снова зарычал на брата да припустил меж деревьев к терему. Иглы сосновые в лапы впивались, в шерсти путались, ветви низко висящие по глазам били, но не обращал Дар внимания на это, бежал со всей мочи, хотел Миру живую и здоровую увидеть. Да только как возле крыльца очутился, сразу понял – опоздали они. Сгинула Мира, сама Смерть за ней успела прийти, пока братьев дома не было.

Брата Дар уже в человеческом обличии встретил. Хмурый стоял подле Миры, лицо черным почти от горя сделалось. Винил он себя, что Мирославу не уберег. Ежели не оставили бы ее так надолго, может, и не пришла бы беда на порог терема их лесного. Они с Даном в Мире сестру отыскать сумели, да только снова потеряли, снова Смерть между ними встала. Боль старая, что царапала изнутри, вновь острее стала.

— Как же так вышло, братец? Что случилось с Мирой?

Дан шкуру волчью сбросил, к брату подбежал да над Мирой бездыханной склонился. Чувствовал Дар, как сердце у брата болит, прикипел он к сестре их названой, да и сам Дар зубы со злобой лютой стискивал. Чуял, что приходил кто-то к Мире – чужой и недобрый. Оттого и лежала она перед ними бледная и бездыханная. Привел кто-то Смерть к порогу, не сама она раньше времени за Мирой пришла.

Не ответил Дар на вопросы брата, не знал, что сказать, на Миру бездыханную глядя.

— Может, сможет что хозяин сделать?

Надежда в голосе Дана звучала, да только не хуже Дара он знал, что на такое колдовство не способен Леший. Никто не мог с того света человека воротить. Много ночей Дар с Даном провели, хозяина упрашивая сестру их вернуть, а все без толку было. Значит, и Миру им отпустить придется.

— Хоть похороним по-человечески, – скрипнув зубами, произнес Дар.

Больно ему было, не меньше чем Дану больно, да только исправить уже не могли они ничего. Отобрали у них Мирославу люди жестокие и колдовство черное, а Дару с Даном с этой виною дальше жить.