Книга Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?, страница 195 – Владимир Михайлов

— Ну, чего вяжешься? Я же к тебе не лезу…

И будто бы только этого моего обращения к нему и недоставало для полного завершения процесса – пляска пламени остановилась, словно скованная морозом, все более чувствовавшимся, и фигура сформировалась окончательно. А у меня в голове что-то наконец сработало, и я узнал его.

Это был я. Хотя и созданный из другого материала. Из оранжевой плазмы. Только там, где у меня обычного (у вас тоже) помещается головной мозг со всеми его причиндалами, у плазменного меня просвечивали тонкие голубые прожилки – тоже плазма, разумеется, – сплетавшиеся в неимоверно сложную и непрерывно изменяющуюся сеть. Если не считать цвета (столь интенсивно окрашенным я не бываю даже после бани), он был в точности мною, со всеми особыми приметами – старыми шрамами, родимыми пятнами и прочим.

Я не успел еще как следует подумать, что идет серьезная атака на мое сознание – и, следовательно, моя защита пробивается, – когда в мозгу моем прозвучало:

— Что ты вихляешься? Стой спокойно, не суетись, раз уж явился. Хотя никто тебя сюда не звал. Ну, что тебя носит? Comment vous portez-vous? Да перестань дрожать!

Это было так неожиданно и показалось настолько смешным, что я расхохотался. Я ржал, завывал, из глаз текли слезы, я корчился от смеха, то была, пожалуй, настоящая истерика. Пока со мной-первым творилось такое безобразие, я-второй стоял – или висел, точнее, – в тех же полутора метрах от меня, невозмутимый, как памятник.

Потом ему, кажется, надоело наблюдать, и он сказал:

— Ну ладно, хватит. Никто тут не собирается пугать тебя. Я ведь мог бы явиться и в другом виде, и ты наклал бы полные штаны. Вообще, напрасно ты полез не в свои дела. Но уж раз ты тут оказался, давай потолкуем.

Мне подумалось, что и это тоже смешно: он говорил именно так, как, скорее всего, выражался бы в такой обстановке я сам – окажись я на его месте. Но смех ушел, а поговорить действительно нужно было, – собственно, я и прибыл сюда в расчете на что-то подобное – на получение нужной информации, хотя, может быть, и не в столь простой форме. И я задал самый естественный вопрос:

— Кто ты?

Он – или я? – улыбнулся. Черт, неужели и мне свойственна такая вот ухмылка – нахально-пренебрежительная?

— А ты что, не узнал? Могу дать зеркало.

Я понимал, что он может; то есть не он, конечно, а некая сила, которая слепила его и поставила передо мною. И сказал:

— Спасибо, не надо. Ты понимаешь, о чем я спросил. Или хочешь, чтобы я обращался к кому-то, кто стоит за тобой?

— Обойдешься и моим обществом, – сказал он вызывающе. – Ты же любишь беседовать сам с собой, верно?

Потом его ухмылка исчезла.

— Я – приходящий вместо тебя. Большой Я – тот, кто приходит на смену большому Тебе. Мир, который встанет на место твоего Мира.

— Это и так понятно, – сказал я. – Но почему? Чего вы хотите? И чем мы так уж провинились? Перед кем?

Он сказал:

— Дух, заполняющий и образующий Мир, находится в постоянных поисках наилучшей формы своего выражения в материи. В этом – второй смысл его существования.

— А первый? – осторожно спросил я.

— Первый – его собственное существование. Но не перебивай меня детскими вопросами. Дух – непрерывно ищущий и преобразующий. Вы – человечество Мироздания – одна из попыток такого выражения. Одна из ветвей поиска. Но ветвей много. Были расцветшие прежде вас. И увядшие – потому что в какой-то миг они переставали выражать Дух, приближаться к нему, но наоборот – начинали удаляться. И становились ненужными. Умирали, чтобы уступить место другим.