Книга Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?, страница 187 – Владимир Михайлов

Изар пожал плечами:

— А стоит ли?

— Не понял тебя… – насторожился Миграт.

— Подумай сам. Если мы берем Жилище – значит нам самим и придется разделаться с Ястрой и щенком.

— В чем сложность?

— Кому нужно такое пятно – кровавое? Не лучше ли нам остаться чистыми?

— Ну, если бы была такая возможность…

— О ней я и говорю. Охранитель хочет взять Жилище Власти – пусть и берет. Тогда ему придется – скажем так – нейтрализовать нашу Жемчужину. А мы будем бороться уже не с другими членами Владеющего дома, но с чужаками. И победа будет светлой, ничем не омраченной. Народ будет целиком на нашей стороне.

— Знаешь, – усмехнулся Миграт, – ты еще не лишился способности соображать.

— Спасибо за признание. Теперь – направь своих разведчиков, пусть наблюдают за событиями в Сомонте. А нам стоило бы отдохнуть несколько часов – а может быть, и денек-другой. Все мы измучены.

— И то правда. У тебя, насколько могу судить, – двуспальное ложе?

Изар усмехнулся:

— Предлагаю разделить.

— С благодарностью принимаю, – не стал упрямиться сводный брат.

Им удалось отдохнуть в течение целых двух дней. Потом все тот же Кармол, почти беспрерывно находившийся на связи, принес долгожданную весть:

— Наши сообщают: Охранителю удалось захватить Жилище Власти. Идет грабеж и расправа…

— Боюсь, что грабить там особо нечего, – невесело усмехнулся Изар. – Но это значит – пора поднимать Яширу и выступать.

— Пора, – согласился Миграт.

1

Мне было страшно.

Вообще, это чувство приходилось переживать не раз; однако сказать «страх» – все равно что сказать «вино»: оно ведь бывает разного цвета, происхождения, вкуса, густоты, букета, крепости. Сейчас по моим жилам бежал, пожалуй, самый крепкий страх, какой только приходилось ощущать в жизни, и букет его нес в себе промозглую затхлость могилы, а вязкость сковывала изнутри не только движения, но и мысли. А это – далеко не лучшее состояние для оперативных действий, хотя бы для простой разведки, ради которой я здесь и оказался.

Состояние это наступило не сразу. Я был совершенно спокоен, когда, коридор за коридором, поворот за поворотом, спускался сюда, к месту, которое у ассаритов называлось Храмом Глубины и которое Мастер назвал мне иначе: калиткой Резерва Разума. Ворота его, как пояснил он, находились в другом месте, а где именно – этим мне тоже следовало поинтересоваться. Хотя было второстепенной задачей. Главную же можно было бы охарактеризовать примерно так: мне предстояло спуститься как бы в паровой котел, находящийся в состоянии разогрева, и собственной шкурой определить, какова сейчас в нем температура воды, близка ли она к точке кипения, если же (как предполагалось) кипение уже началось – каково состояние пара и его давление и в порядке ли предохранительный клапан, иными словами – рванет ли эта хренация уже сегодня или же завтра, – если нам не удастся погасить чертову топку или хотя бы уменьшить нагрев настолько, чтобы давление пара перестало расти, а потом и начало снижаться, пусть даже совсем медленно. Это сравнение, может быть, не из лучших; но для меня, когда я оказался перед глыбой, преграждавшей путь, его было вполне достаточно.

Остановившись перед плитой, я неторопливо, как в бане, разделся догола, словно собираясь войти в парную. Сел на пятки, откинулся назад и оперся на выдвинутые за спину руки. Расслабляться в этой позе было для меня не очень-то привычно, однако вскоре удалось достичь нужного состояния и отвлечься от посторонних мыслей. Последнее оказалось, пожалуй, самым трудным – потому что тело никак не хотело забывать совсем недавних переживаний, но стремилось заново и заново прочувствовать их хотя бы в воспоминании. А сейчас это было совершенно лишним.