Книга Последняя Ветрожея, страница 101 – Дженнифер Адам

Мейгин очень волновалась, хотя была и подготовлена, и согласна. Но когда Мойра увидела прекрасного принца, ей стало мало сидеть за пределами круга Белтейна и смотреть, как сестра совершает священные обряды. Она ворвалась в Храм, требуя, чтобы принцу было позволено самому выбрать Весеннюю Супругу. Она убедила себя, что, если у него будет выбор, он предпочтёт её.

Жрицы воспротивились… поначалу. Ведь Мойра не изучала священной магии. Она не заслужила посвящения и права носить вензель тройной луны. Да и, согласно традиции, Дева выбирала себе Консорта, а не наоборот. Мейгин была Девой. Выбирать следовало ей.

Никто не знает, что произошло, какие угрозы или чары использовала Мойра, но на следующий день жрицы уступили её требованиям. Принцу Андри, Консорту Весны, предстояло избрать себе Деву.

И он выбрал Мейгин. Мойра впала в ярость. Были и другие юноши, которые были бы счастливы перепрыгнуть с ней священный костёр, танцевать до полночи и проснуться в её объятиях, но, не сумев заполучить принца, Мойра отвергла всех.

Ты была зачата в ту ночь, как и я. Ты была первым ребёнком Белтейна для своей матери, а я – последним для своей. Спустя девять месяцев Храм Полумесяца приветствовал нас. Нам предстояло вместе расти и учиться вместе в его стенах, ибо так было заведено. Возможно, мы и сами стали бы посвящёнными.

Засуха могла бы уступить, смытая магией крови роженицы. Земля могла бы восстановиться, исцелённая силой новой жизни. Ветрожея могла бы вернуться. Но гнев Мойры кипел в темноте, где некому было угадать, что она задумала.

Она открыла для себя колдовство.

Словно вызванные словом «колдовство», сквозь стены старого храма пробились дробь за дробью едва различимые стрекочущие звуки.

Брида затаила дыхание, прислушиваясь к поскрёбыванию и шарканью:

— Что это?

Медведь хмыкнул и подбросил в костёр ещё одну сухую ветку. Искры завихрились над ним, а с ними хлопья остывающего пепла.

— В основном крысы, – наконец сказал он. – Бродячие кошки. Иные.

Крик пронзил тишину храма, и Брида вскочила. Снаружи кто-то был. В темноте. Кому-то могла понадобиться помощь.

Собрав обрывки храбрости, она на негнущихся ногах пошла к входу в храм и приготовилась…

Медведь схватил её за руку и дёрнул назад.

— Что ты делаешь? – зашипел он.

— Выходить нельзя! – закричал Кости.

— Там кто-то есть!

— Это не кто-то. Это что-то. – Медведь потащил девочку к огню и только что не толкнул обратно на груду ковров.

В горле у Бриды задребезжали льдинки страха, которые никак не получалось сглотнуть.

— Что ты имеешь в виду?

Кости подбросил в огонь ещё одну ветку.

— Неупокоенные, – сказал он. Треск угольков изрешетил слово.

— Нежить? – Брида покачала головой. – Этого не бывает. Когда дух покидает мир живых, тело, в котором он пребывал, умирает. – Иногда духи бывали беспокойными, это правда, но она не собиралась упоминать об этом, когда три лица, глядевшие на неё через пламя, были бледны от страха.

Кроме того, беспокойные духи по большей части были безвредны. Немного соли, и шалфея и, может, щепотка лаванды, и они обретут покой. Она видела, как это делала матушка Магди.

Но руки Тише замелькали среди теней, сплетая беззвучные слова. Глаза её смотрели хмуро, губы были плотно сжаты.