Книга Симфония для пяти струн, страница 106 – Дарья Кузнецова

— Апатия, сонливость, ничего не хочется, всё раздражает, — мрачно перечислил он, разглядывая меня. Садиться, правда, не стал — пошёл варить кофе. Зачем грохотать тогда было?

— Не помню, — проворчала я. — Недели две, может, меньше. Что-то случилось? А, поняла, это всё-таки оно… ну, расстройство, — пояснила я на недоумённый взгляд мужчины. — Я в книжке у тебя вычитала. Решила, глупости. И что теперь делать?

— Лечить, — вздохнул он, с кофейником и двумя чашками в руках присаживаясь на ранее выдвинутый стул. — Только, что-то подсказывает мне, не тебя. Ты Карта давно видела?

— Я его каждый вечер вижу. А что?

— Просто я-то о том, что он жив, могу судить лишь по скорости убывания еды: тебе одной столько съесть не под силу, — снова вздохнул творец.

— Но почему ты решил, что моё состояние связано с ним?

— Потому что ты — человек, мягко говоря, не склонный к таким расстройствам, а весомых причин для него у тебя нет. Остаётся один вариант — что-то стряслось с Картом, а ты на это так реагируешь.

— Почему?

— Потому что от усталости часто болит голова, — возмущённо фыркнул Сарк. — Он устал, а болеешь ты. Хорошо устроился!

— А я болею? — растерянно уточнила я.

— Вполне. Причём как раз по моей специализации.

— А как ты это определил вот так на глаз?

— Ну, в случае с тобой — надо слепым быть, чтобы не заметить, — признался он. — Ты обычно лёгкая и светлая, даже когда сердишься, а тут — тоска зелёная, болотная, во плоти. Одна штука. А-а, а вот и он, — с кровожадным возгласом обернулся к двери молодой доктор; я даже вздрогнула от неожиданности. — Ты как раз вовремя!

— Для чего? — хмуро отозвался Аль. — Здравствуй, Ау, — он подошёл сзади и, склонившись поцеловал меня в макушку. Я обернулась, пытаясь, по принципу Сарка, на глаз определить у следователя какое-нибудь расстройство. Ничего такого не определялось; разве что хмурый он был, но это вполне объяснимо.

— Для экзекуции! — мстительно сообщил хозяин дома и поднялся со стула. — Садись. И ко мне оба повернитесь, будьте добры!

Аль, недовольно хмурясь, послушался. Видимо, понял, что сейчас с Сарком спорить глупо, и единственный способ отвязаться от него — сделать, что тот просит.

Отступив на пару шагов, Творец просто нас разглядывал, как художник рассматривает почти законченное полотно, пытаясь понять, где именно что косит, рождая ощущение неправильности. Надо ли говорить, как это нервировало!

— Сарк, ну, какого…

— Заткнись, — рассеянно оборвал его творец. — Ты уже сделал, что мог, так что дай мне теперь в этом разобраться… ага! — бодро резюмировал он. — Точно, он самый! Ну, ничего, сейчас мы быстренько восстановим статус-кво, — невнятно пробормотал мужчина, закапываясь в холодильник. — Так, где-то тут он у меня был… Вот! — и с довольным видом он извлёк из недр холодильного шкафа небольшую банку с чем-то, по виду похожим на засахарившийся мёд. От души зачерпнул ложкой и протянул мне. Я в некотором недоумении воззрилась на предложенный продукт, на глазах сменивший цвет с жёлтого на глянцево-чёрный.

— Что это? — едва ли не хором уточнили мы с Алем.

— Лекарство, — ехидно отозвался Сарк, насмешливо кося на следователя. — Ты ешь, ешь, оно вкусное.

С сомнением покосившись на вязкую чёрную массу, я зажмурилась и засунула ложку в рот, уговаривая себя, что творец не должен обмануть, да и травить меня он вряд ли будет. Тем более — так.