Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 101 – Дарья Кузнецова

Никаких особых отметок, насечек или надписей на ружье, к сожалению, не нашлось, подобное оружие имелись у каждого первого здешнего охотника — добротное, надежное, простое и не капризное. И оно, кажется, принадлежало новому хозяину заимки, а не старому. Точно датировать оружие Дмитрий не сумел, но по всему выходило — оно моложе последней записи в дневнике.

Утверждать, что именно из этого ружья застрелили Шалюкова, никто не мог, но ружье было чистым и исправным. А кроме того, в том же сундуке вместе с ружьем нашлась папка с бумагами казначейского проверяющего и следами крови на ней, а также седельная сумка с другими личными вещами. Так что подозрение подтвердилось: убил бедолагу именно колдун. Правда, по-прежнему оставалось неясным зачем. Разве что профессиональный мотив можно было с чистой совестью отбросить: колдун, судя по почерку, явно не работал ни с какими документами, и проверять его покойный не мог.

Той системностью подхода, что его предшественник, номер второй не отличался, равно как и его щепетильностью. Простыми ритуалами, без жертв, он не интересовался вовсе, зато трупные исследования изучал всесторонне. Что-то дополнял, в отдельных местах вкладывал обрывки бумаги со своими пометками, разобраться в которых вот так с ходу не выходило.

Интересовался астрономическим и анатомическим атласами, и это были едва ли не единственные из интересных ему книг, они даже лежали с записями, тогда как другие не покидали своих мест многие годы и буквально вросли друг в друга. Правда, понять, что именно там было нужно колдуну, не удалось: слишком много оказалось пометок и закладок.

Самое главное, колдун очень настойчиво интересовался теми самыми жертвенными ритуалами, которые предшественник разбирал только в теории, и, судя по всему, проверял их на практике. Пара схем была жирно перечеркнута, в одном месте стояло злое, с сильным нажимом написанное — "Шобня".

— Тоже что-то местное? — уточнил Дмитрий.

— Да. Нечто пустое, но шумное, громкая суета из ничего, — нехотя пояснила помрачневшая Анна.

— Что случилось? — нахмурился Косоруков. В последние пару часов девушка была мрачной и все чаще отвлекалась, погруженная в свои мысли. — Ты хмурая. Предчувствие?..

— Что?.. А, нет, я не поэтому, — она вздохнула, отодвинула тетрадь, которую до этого листала, подперла ладонью подбородок и уткнулась взглядом в лес за окошком. — Я просто не могу отделаться от мысли, что убийца — кто-то из своих. Понятно уже, что это не приезжий кого-то подменил, а свой, который здесь родился. Я с ним, наверное, каждый день здороваюсь. Он, может быть, с отцом дружен был…

— У вас тут что, совсем нет преступников? — озадаченно спросил Дмитрий, который такой ее реакции не понимал. Для него особой разницы не было, приезжий или нет.

— Почему? Бывает. Люди как и везде. И воруют, даже убивают иногда. Просто… Не знаю, как сказать. Все обычно не так, проще как-то. Мужики что-то спьяну не поделят. Сосед соседу позавидует. И там, конечно, смерти и вред, но чтобы вот так серьезно, планомерно… Я такое только в книгах раньше видела. Еще бандиты всякие залетные, конечно, да и война, понятно — в войну всякое случалось. Но сейчас в голове не укладывается. Понимаю, что так проще, чем если бы он под личиной был, но… Да и я хороша хозяйка, столько времени не замечала. Зачем ему это?