Книга Теория механизмов и души, страница 76 – Дарья Кузнецова

— Мировой Диск опять ускорился, -- женщина поджала губы. -- С каждым оборотом он крутится всё быстрее и быстрее. Надеюсь, я не доживу до того дня, когда нас всех слизнёт с его поверхности эта сила, как её? Да ты должна знать, девочка с шестерёнками! Что-то там с бегством от центра связано...

— Центробежная сила? -- уточнила несколько озадаченно.

— Вот-вот, она самая. Помяни моё слово, деточка! Мы держимся за Диск из последних сил, -- сообщила она, погрозив мне загубником трубки, после чего снисходительно добавила: -- Впрочем, в твои годы я этого всего тоже не замечала. А потом начинают проявляться симптомы, -- со значением выделила она интонацией. -- Начинает зверски тянуть прочь от Домны, к тихой провинции и одиночеству, и неуклонно гнуть к земле. -- Направленный куда-то вовне взгляд Анжары подёрнулся поволокой, и женщина с сердитым сопением выпустила клуб дыма носом. Нос у неё весьма примечательный -- длинный, тонкий, с чуть задранным кончиком и узкими ноздрями, и сейчас он здорово напомнил предохранительный клапан парового котла, стравивший избыточное давление. -- Да. Симптомы, -- вновь с нажимом повторила она. -- Неизбежная, гадкая смертельная болезнь. Называется -- старость, -- подытожила женщина и умолкла, сосредоточившись на собственных мыслях.

Я вновь с вопросом уставилась на хозяина кабака. Всякое я слышала от мамаши Жу за несколько случайных встреч, но сегодня она вела себя особенно странно. С чего бы ей заговаривать о старости?

— У Анжары вчера был день рождения, -- вполголоса пояснил ту Груф, а я глубокомысленно покивала. Это всё объясняло -- и похмелье, и тему времени и бренности всего сущего. -- Огры? -- понятливо предложил мужчина мне, и после кивка достал откуда-то из стойки пузатый керамический сосуд.

Некоторое время мы трое помолчали. Ту Груф, пользуясь тишиной и отсутствием посетителей -- занята была всего пара столиков -- читал какую-то книгу, Анжара упивалась собственной меланхолией или попросту спала с открытыми глазами, а я думала, как начать разговор. Сложно угадать, что именно придётся кстати: не то поздравления, не то соболезнования, не то комплимент в духе "ты хорошо сохранилась", не то прямолинейное "все там будем".

— Нет никакой центробежной силы, это математическое приведение, -- заметила я наконец.

— Как -- нет? -- ту Руже удивлённо вскинула брови и уставилась на меня. Краем глаза я заметила, что Вигири спрятал улыбку в уголках губ и украдкой показал мне в знак одобрения оттопыренный большой палец.

— А вот так, -- ответила, пожав плечами. -- Её физически не существует. Есть сила трения и сила упругости, которые сопротивляются ускорению. А центробежную и центростремительную силы вводят для удобства расчётов.

Мамаша Жу выразительно хмыкнула, окинула меня подозрительным взглядом -- а потом вдруг громко расхохоталась, запрокинув голову. Смех у неё был сиплый, каркающий, вполне отвечающий хриплому прокуренному голосу, но он неожиданно не вызывал неприязни и раздражения. Наверное, потому, что очень органично вписывался в остальной образ.

— Хорошо меня эта девочка умыла, а, Гирь? -- хлопнув ладонью по стойке, заявила Анжара. -- Плесни-ка и мне огры, глядишь, в мозгах прояснится. Ладно, а ты чего хотела-то, девочка с шестерёнками?