Книга Теория механизмов и души, страница 176 – Дарья Кузнецова

Я пыталась объяснить, что окуляры -- не декоративный головной убор, а браслеты -- полезное приспособление, весьма далёкое от украшений. Но тут подала голос доселе молчавшая Иридо и подтвердила, что -- да, именно так многие обыватели, не видевшие тенсов живьём, представляют нашу одежду и наши украшения. Проще говоря, считают нас настолько повёрнутыми на железе во всех его проявлениях, что мы вместо серёжек и ожерелий используем шестерёнки и цепные передачи. В итоге на рабочий наряд я со скрипом согласилась -- он по крайней мере удобный, -- но категорически отказалась изображать свалку ненужных деталей. На том и порешили.

Отправляться решили утром, сначала отдохнув. Бинда с внучкой покинули нас почти разу, а Тринда отправился в ближайший ресторан, чтобы заказать еды с доставкой на дом.

Верда после принятия судьбоносного решения и ухода части заговорщиков замолчал, чтобы дать горлу отдохнуть, да и вообще временно потерял интерес к общению. Он тенью бродил по дому, разглядывал обстановку, касался разных предметов, некоторые брал в руки и рассматривал пристальней, чем прочие, чуть ли не пробовал на зуб. Мы с Мухом всё это время сидели в гостиной, где я потихоньку ковырялась с его рукой -- за время брожения по городу удалось достать кое-какие детали взамен испорченных, и я предпочла потратить время с пользой.

Не знаю, о чём думал Миришир, но неугомонный летун выглядел значительно более задумчивым и рассеянным, чем обычно, и разговор не начинал, а я в очередной раз пыталась понять, как здесь оказалась и что здесь делаю. Впрочем, страдала вяло, без огонька: очевидно же, что обратно уже не поверну и непременно доведу начатое до конца и узнаю, чем кончится эта история. Если раньше мной двигала жалость, то теперь главную роль играло уже упрямство и принцип: нынешнего Верду с трудом получалось жалеть. Вовсе не из-за странностей поведения мужчины -- я уже давно перестала сердиться на него за ту глупую сцену, невелика трагедия, -- а... наверное, из-за характера.

Здесь всё обстояло примерно как с Мухом. Аото даже в нынешнем состоянии показывал себя сильным мужчиной, уверенным в себе и отвечающим за свои поступки, и понятие жалости как-то не вязалось с этим образом. По его поведению скорее можно было прийти к выводу, что Верда способен решить все свои проблемы без посторонней помощи, а мы только мешаем. Где уж тут найти место сочувствию!

Но насколько всё же колоритный и харизматичный тип, даже сейчас. Интересно было бы сравнить с исходной версией, до потери памяти: велико ли различие?

Вскоре вернулся Тринда и мы сели ужинать. Самым сложным в процессе оказалось не пялиться на Верду: к первому в своей сознательной жизни приёму пищи он подошёл очень ответственно. Видимо, сейчас им руководили примерно те же устремления, что заставили щупать меня -- чувственный голод. Мужчина внимательно разглядывал каждый кусочек, тщательно принюхивался, медленно и очень сосредоточенно жевал, и выглядело это почему-то очень забавно.

Чтобы отвлечься, я предпочла завести разговор о постороннем.

— Тринда, вот скажи мне как врач: откуда у свелов в трансформации берутся крылья?

— Неожиданный вопрос, -- хмыкнул он. -- Тебе как, подробно отвечать?

— Можно подробно и без специальных терминов?