Книга Теория механизмов и души, страница 121 – Дарья Кузнецова

На Тёмной стороне всевозможная растительность тоже есть, но она совсем другая, серо-красная и не такая развесистая. По большей она пытается забраться корнями поглубже в почву -- и до воды можно дотянуться, и больше шансов выжить. Или, наоборот, стелется по поверхности, почти не цепляясь за почву, и легко позволяет ветру сорвать себя с места. Серо-красная, невзрачная, она очень органично вписывается в лавовые поля Тёмной стороны. Крупных растений мало, но их активно разводят в тех местах, которых не достигает лава многочисленных вулканов. То же пепельное дерево очень активно используется в быту, поэтому в некоторых регионах расстилаются целые плантации. Но с этими великанами (я смутно помнила, что они, кажется, тоже называются деревьями) оно не шло ни в какое сравнение: толстое, невысокое, кряжистое, красно-бурое с веерами паутинно-тонких веточек, собирающими влагу и нужные газы из окружающей среды.

Я так и сидела на месте, тупо озираясь по сторонам и пытаясь как-то смириться с пейзажем, когда послышался весёлый голос Тринды:

— Да, я на станции транспортного тоннеля тоже долго стоял, озираясь по сторонам и пытаясь понять, как можно жить в таких условиях.

— Странно. Очень странно, -- медленно, с расстановкой проговорила я, не отреагировав на подколку. -- Оно такое большое, неподвижное, беззащитное и при этом -- живое. Брр! -- Я затрясла головой и поднялась на ноги. -- Не представляю, как бы мы тут ориентировались, если бы ты не прибился к нашей компании.

— Если бы я не прибился к вашей компании, вас бы "Искре разума" даже искать не пришлось, -- насмешливо заметил доктор. -- Свелу на Тёмной стороне затеряться, конечно, сложнее, чем тенсу на Светлой, но не намного. Особенно Мириширу с его особыми приметами.

— Муху и на Тёмной стороне непросто затеряться, -- отмахнулась я. -- Но мы бы всё равно что-нибудь придумали, это мелочи.

— Мелочи, -- не стал спорить Тринда. -- Поэтому за вас подумал я. На, держи, переодевайся, -- и он протянул мне какой-то свёрток.

— Что это? -- полюбопытствовала я, впрочем, догадываясь об ответе.

— Женская одежда. Тебе придётся изображать мою несовершеннолетнюю дочь.

— Почему? -- Это заявление застало меня врасплох. -- Не жену? Не сестру?

— Понимаешь, у нас издавна принят строгий подход к воспитанию, причём воспитанию всех детей. И по этим строгим канонам юной девушке желательно появляться на людях... хм. В плотной вуали, скажем так. Оборотов до шестнадцати-семнадцати, а в это время их уже положено выдавать замуж. Сестру тоже можно, но получится слишком большая разница в возрасте, а жён в вуаль никогда не закутывали.

— У вас такие страшные юные девушки? -- ехидно уточнила я, разворачивая одежду. -- Чтобы взяли не глядя, а потом вроде женился -- и уже поздно?

— Хорошая версия, -- иронично похвалил он. -- На самом деле, у нас около трёхсот оборотов назад случился серьёзный сбой рождаемости, на свет появлялось очень мало девочек, и сложилась вот такая ситуация. Сейчас эту традицию соблюдают очень немногие, только отдельные арры, но нам это на руку: буду изображать строгого отца. От тебя требуется молчать, и это тоже плюс, не выдашь себя акцентом.

— А с Мухом что? -- поинтересовалась я, кивнув в сторону безмятежно дрыхнущего друга. Видимо, ему этот полёт тоже дался тяжело, но -- скорее, физически, чем морально.