Книга Теория механизмов и души, страница 119 – Дарья Кузнецова

Но тем не менее я поделилась собственным наблюдением с Мухом, и некоторое время мы увлечённо обсуждали теорию вытачивания Диска из некоего монолита, прикидывали размеры резца и продолжительность работы.

Примерно в подобном ключе полёт и продолжался. Иногда я на считаные минуты погружалась в дрёму, но быстро просыпалась. Старательно придумывала темы для разговоров и претворяла в жизнь свой план по поддержанию летуна в бодром состоянии.

Стоило привыкнуть к пейзажу, и полёт перестал быть страшным, захватывающим и даже сколько-нибудь увлекательным, превратился в рутину, и я уже жалела, что перед глазами нет часов и нет никакой возможности отслеживать путь.

Ещё через какое-то время я начала изнывать от невозможности пошевелиться, начали затекать руки, ноги, шея... да всё тело! И вновь принялась костерить Миришира с его летательным аппаратом, но -- молча. Опять зарекалась повторять этот полёт, но уже по другой причине, но вслух претензии не предъявляла: всё равно Мух уже ничего не мог изменить и никак не мог облегчить мою участь.

Но даже самый долгий и занудный путь когда-то заканчивается, повезло и нам: ту Трум сообщил, что мы приближаемся к краю диска, и осталось всего ничего. Только обрадоваться в предчувствии воссоединения с твёрдой землёй я не успела.

— Держись, проходим край Диска, -- предупредил Мух. И я поняла, что страхи мои никуда не делись -- они по-прежнему со мной.

Кажется, изменился ветер. Плавный полёт вдруг превратился в рваные метания и маневрирование на грани падения. Почти сразу я зажмурилась, сжалась, уцепилась за что могла -- и замерла, мысленно уговаривая себя: "Всё будет хорошо, всё обойдётся, Мух умница, Мух справится". Сердце почти сразу провалилось в пятки, да там и осталось, а в животе образовалась сосущая пустота.

Нет, Верда Аото со мной точно не расплатится за это приключение!

Здесь я окончательно потеряла счёт времени и ориентацию в пространстве, в любой момент ожидая сокрушительного, ломающего кости удара со всех сторон одновременно. Уже не понимала, в какую сторону мы летим, и летим ли вообще, или уже падаем.

А потом земля всё-таки наподдала по спине, выбив дыхание. Некоторое время меня, кажется, волокло вперёд, потом над головой раздался резкий хлопок и хруст, а сверху на несколько мгновений навалилась тяжесть.

— Жестковато сели, -- прозвучал весёлый голос Миришира. -- Финь, ты как? Ну, открой глаза, прилетели, всё! Самое страшное позади.

С меня, кажется, стащили капюшон и очки, принялись высвобождать из верёвок -- я никак не реагировала на происходящее, парализованная страхом.

— Тринда! Иди сюда, с Финей что-то не то.

— Я бы удивился, окажись с ней всё нормально, -- ворчливо откликнулся тот. -- Бедолага, с такими развлечениями и рехнуться можно!

Меня принялись вытряхивать из одежды. Я понимала это краем сознания, да, но даже мысли не возникало попытаться изменить что-то в окружающем мире самостоятельно. Та часть рассудка, что отвечала за волю и мотивацию, кажется, временно отсутствовала на рабочем месте.

Кажется, доктор начал растирать мои ладони. При этом он что-то тихо и невнятно бормотал, но, кажется, не ругался. Наверное, пытался дозваться или опять ввести в транс, как делал во время своей терапии.

В какой-то момент остатки сознания начали расплываться, мысли перестали задерживаться в голове, а потом я вдруг очнулась, ощутив себя собой. Колотьё в пальцах, лёгкое онемение, ком в горле -- остаточные симптомы. В остальном я чувствовала себя живой, почти здоровой, полный сил и единственного желания: убить Миришира.