Книга Божественный яд, страница 90 – Дарья Кузнецова

А думала она о Маране гораздо больше, чем стоило, и вчерашний поцелуй ничего принципиально не изменил, просто расставил всё по своим местам.

Ей нравился этот мужчина, стоило это признать. Не просто нравился, если откровенно — она была в него влюблена. Может, её жизненный опыт невелик, но для того, чтобы понять собственные чувства, его вполне хватало. А вот для того, чтобы решить, как дальше поступить с этими чувствами, — уже нет.

Не хотелось повторять прежнюю ошибку и поддаваться порыву, который мог привести к катастрофе. Но при этом и равнять Марана с прежним увлечением не получалось, слишком разными они были, и это мешало принять хоть какое-то решение. Поэтому, задумавшись о том, что делать, она не нашла ответа и малодушно предпочла плыть по течению.

Посоветоваться бы с кем-то более мудрым и опытным, но никого такого на примете не было — чтобы и местную действительность знал, и в чувствах понимал. А еще зацепили и не хотели идти из головы вчерашние слова Марана о выборе. Она, конечно, отшутилась, но на самом деле он угадал главный её страх. Единожды совершив серьёзную ошибку, она слишком боялась оступиться вновь.

Защитник с ним, с общественным осуждением, которого здесь можно не бояться! Но что делать с собственным сердцем?.. Она так надеялась разумом выбрать подходящего, надёжного мужчину, с которым было бы спокойно и правильно, но вместо этого опять влипла в непонятное приключение. И хуже всего, просто не могла от него отказаться. Не после того головокружительного поцелуя, ясно давшего понять, что она его тоже привлекает.

Так что в любом случае это развлечение было кстати — и отдых в компании остальных девушек, и последовавшие за этим выборы нарядов в покоях принцессы.

Мариика твёрдо заявила своей свите, что желает предстать перед Владыкой во всём шике и великолепии, поэтому никому не удастся отсидеться в углу, её свита должна блистать. И хотя девушек подобное требование смущало, всерьёз не возражала ни одна, даже Одила не стала спорить.

Идея, которую предложила для этого принцесса, понравилась всем. Сама Мариика, конечно, предпочла геральдические цвета королевского дома Транта — всё же она ещё не была женой, только невестой.

А вот остальным девушкам достались собственные цвета, и это было во всех смыслах символично. Подчёркивало потрясающее разнообразие красоты транток, делало каждую из них особенной и неповторимой, а ещё служило реверансом в сторону принимающей стороны: Илаатаном правили восемь кланов, каждый из которых имел свой цвет.

Яркой брюнетке Вилме Гунтрад достался чёрный, в котором она была исключительно хороша, а еще двум — белые наряды, и эти две тоже изумительно контрастировали между собой. Эрма в тёплых оттенках походила на сливочное пирожное — нежная, воздушная, лёгкая. А Одила, которая, кажется, впервые в жизни примерила что-то светлое, в шелках холодных оттенков оказалась столь впечатляющей, что рисковала привлечь к себе всё внимание. Она заставляла вспоминать гордую Деву Северных гор — героиню древних баллад, могучую волшебницу, которая спасла жизнь одному из легендарных королей Транта, а потом убила его за предательство.

Идане по желанию принцессы выпал алый, и смотреть на собственное отражение было… странно. В Транте редко носили такие сочные, яркие цвета, а молодой незамужней девушке они тем более не полагались. Да и не хотелось ей настолько выделяться, и без того хватало поводов. Здесь же вдруг оказалось, что ей идёт красный, особенно если аккуратно подкрасить глаза. Илаатский вариант ей совершенно не шёл, как показал опыт, со светлой кожей и кудряшками густая чёрная подводка не украшала, а превращала лицо в подобие черепа, но компромисс в конце концов удалось найти.