Книга Божественный яд, страница 74 – Дарья Кузнецова

А позже, когда Маран не спеша шёл по сонным и тихим коридорам дворца в другое крыло, где ему выделили покои, его настигла неожиданная мысль-осознание, позволившая найти то самое, нужное слово.

Не опора, не ориентиры и не способ занять время. Цель. Вот чего ему не хватало. Словно она была — нечто исключительно важное, чему он не просто посвятил жизнь, но всю её подчинил и выстроил вокруг этой неведомой сердцевины, — а потом вдруг не стало. И скорлупа оказалась достаточно прочной, чтобы не рухнуть, но пустота на месте ядра звенела и тревожила.

А следом за мимолётным облегчением пришла досада на себя и свою память, которая распадалась от прикосновения, словно высохшая песчаная фигура.

Прочное основание — двадцать пять лет жизни. Он прекрасно помнил годы ученичества, своего наставника — безжалостную тварь, которую сам же и прикончил в семнадцать, сдав тем самым экзамен, но которую нередко вспоминал после с благодарностью. Помнил, как увлёкся алхимией и ядами, один из которых в конечном итоге и оборвал жизнь учителя: он хорошо воспитал Марана и сумел донести до него простую истину, что честный бой — это самый крайний случай, придуманный глупцами, и желательно устранить противника заранее, не доводя до прямого столкновения. Тем более если противник этот заведомо сильнее.

Потом была служба на благо клана. Тогда Чёрный клан сильно вознёсся, отчасти благодаря усилиям Марана: то ли учитель его был чрезвычайно хорош, то ли у самого юноши имелся недюжинный талант в деле изощрённого устранения мешающих людей, но работа была плодотворной. И увлекательной. Ему нравилась такая жизнь. Нравилось находить подходы к тем, кто прятался за высокими стенами, спинами стражей и боялся смерти. Его вёл азарт, и что только не приходилось тогда проделывать! Проходить по нитке над бездной, переодеваться женщиной, карабкаться по отвесным скалам…

Он не испытывал жалости, почти не питал сомнений, во многом потому, что среди жертв этой жестокой политической войны между кланами не было невинных. Ему не приходилось убивать детей, а все остальные и сами не гнушались испачкать руки. Тогда было такое время, и к этому изменению тоже оказалось сложно привыкнуть: к тому, сколько теперь принято законов, и к тому, что они соблюдаются. Это он понял после разговора с нынешним Владыкой — человеком жёстким, но никогда не решающим проблем простейшим методом. Но пусть и приходилось постоянно себе об этом напоминать, никакого протеста невостребованность его как наёмного убийцы не вызывала. Значит, совершенно точно не охота за врагами была той утраченной целью, составлявшей основу его существования.

Она, кажется, возникла позже. Кажется, ему тогда было двадцать четыре. Опять началось жёсткое, странное и очень своеобразное обучение, совмещённое с продолжением службы на благо клана и тогда уже единого Илаатана. Вот только какова была эта цель? Достиг ли он её? И что было потом?..

В исторических хрониках было написано о войне и том, что он убил тогдашнего короля Транта, но был пойман и предан жестокой казни. По датам выходило — ему тогда было тридцать. Но всего этого он уже не помнил, всплывали только бессвязные обрывки.

Тёмные, закопчённые от пламени факелов стены, сложенные из грубого камня — замок трантской постройки, но какой? Долгий путь через горы, павшая лошадь — тогда это было или раньше? Кажется, была зима и холод, а король умер в начале осени, и в любом случае что-то не сходилось…