Книга Божественный яд, страница 52 – Дарья Кузнецова

— А почему мангуст и кобра? — вдруг спросила Идана. Каким-то десятым чувством ощутила, что Маран покосился на неё и улыбнулся, а потом ответил:

— Долго объяснять. Потом.

Он замолчал и больше не отвлекал от рассказа. Но Ида вскоре поймала себя на том, что уже совсем не слушает историка, и признала, что религия илаатов интересует её куда меньше, чем этот странный тип с его непонятными повадками, словами и шрамами. Она уже почти придумала, о чём заговорить с ним вновь, но тут за её локоть ухватилась Грета, и Идана сообразила, что Марана больше рядом нет. И ведь какой бесшумный: совершенно непонятно, когда он испарился!

— Ида, ну и везёт тебе на всякие интересности! — горячо зашептала подруга. — Где ты нашла этого илаата?!

— Ну… тут… сидел, — для красного словца она хотела сказать «лежал», но решила, что это будет слишком.

— Он такой необычный. И красивый, даже несмотря на эти ужасные шрамы. Похож на гимнаста, помнишь, мы с тобой выступление видели?

— И правда, — согласилась Идана, вспомнив тот случай.

Конечно, благовоспитанных девушек из хороших семей никто не пустил бы на выступление в балаган, но тогда им повезло: родители отпустили девочек, которым было по пятнадцать лет, на ярмарку в сопровождении очень ленивой гувернантки, которую они усадили пить горячий чай с пряностями, а сами с её попустительства отправились наслаждаться свободой. Тогда-то они и наткнулись на циркачей, выступавших на противоположном конце площади.

Трое гимнастов, молодые мужчины в неприлично обтягивающих одеждах, выступали на проволоке, натянутой на высоте нескольких метров. От их лёгких прыжков на такой высоте захватывало дух, бросало в дрожь от страха и восторга одновременно, и девушки без сожалений оставили циркачам все свои карманные деньги: одно из самых ярких впечатлений жизни того стоило.

И сейчас, вспоминая представление, Идана всё отчётливей понимала, что подруга права. Маран действительно походил на тех гимнастов. Гибкий, лёгкий, совершенно точно — не слабый, но и не рослый здоровяк вроде её брата Волдо или илаатского офицера, сопровождавшего Иду сегодня.

Только эта ассоциация не давала ответа на вопрос, кто такой этот Маран и что он здесь делает. Вряд ли на территорию летней резиденции Владыки легко мог попасть посторонний. Да и Кутум его знал, и сам Маран держался так, словно имел полное право здесь находиться.

— Кто он такой? — вторя её мыслям, спросила Грета.

— Не знаю, — честно ответила Ида и добавила с жалостью: — Он вообще ничего о себе не сказал.

— О чём же вы говорили?

— О здешних богах.

— Ну ты даёшь! — с укором протянула Грета. — Хотя, с другой стороны, ты его явно этим заинтересовала. Как думаешь, с другими местными мужчинами сработает? Кто бы мог подумать, что старая грымза окажется права!

Она тихо захихикала, и Ида, сообразив, о чём речь, поддержала подругу. «Старой грымзой» была бабка Греты, вредная и очень набожная старуха, которая не упускала случая поругать современные нравы и распущенную молодёжь. Она любила повторять, что в её молодости приличные девушки обсуждали только погоду, природу и житие Защитника, и этих тем вполне хватало для разговоров с мужчинами.

Действительно, хватило. Хотя старуху, если бы она увидела Марана, наверняка хватил бы удар от его вида и манеры поведения, которые сложно было назвать приличными.