Книга После войны, страница 115 – Дарья Кузнецова

Поговорить бы с Миролевом на эту тему! Да только подобная мысль пришла в мою бедовую голову поздно; короткий, буквально зубами вырванный у начальства отпуск дознавателя подошёл к концу, он вернулся на службу, а я продолжил свой долгий путь.

Вот, кстати, ещё одна вещь, к которой оказалось трудно привыкнуть: дружба с обермастером дознавателем СОБ. Скажи мне кто-нибудь о таком год назад, точно бы не поверил.

Время встречи — 30 ноября 1912. Место встречи — запад Приасского края, деревня Хвосты.

Зима в этом году, видимо, решила не ждать до положенного срока: ещё в октябре ударили первые морозы и повалил снег. Поначалу было ничего, все пророчили скорое потепление; а потом снегом завалило всю страну, и стало понятно, что никуда зима до весны не денется. Своим ходом перемещаться по дорогам стало практически невозможно, и путь я продолжал исключительно на попутках.

Один раз только пришлось пробираться несколько вёрст пешком: аккурат между двух деревень засела кучка мёртвых големов. Это те же кадавры, только выглядят приличней, пошустрей и поэффективней в роли бойцов, хотя и ненамного. Жители близлежащих деревень избегали плохо зарекомендовавшей себя местности, обходя стороной. Помощи, впрочем, тоже просить не спешили — нежить вела себя смирно, если к ним не подходить, вот деревенские и привыкли.

Правда, потом выяснилось, что големы слонялись не просто так, а охраняли тщательно замаскированную землянку, в которой обнаружился какой-то дважды покойный доманский офицер в звании капитана. Кажется, его зацепило сильными чарами, после чего он сумел укрыться здесь, выставить охрану и, видимо, пытался заняться самовосстановлением, только безуспешно. Обыскав всё вокруг, я не нашёл ничего настолько ценного, чтобы вызывать и ждать по такой погоде службистов. Поэтому собрал документы, какие нашёл (личный дневник, ежедневник, паспорт, пара книг и прочего по мелочи), снял с мундира мумии все знаки различия и мелкие личные вещи, включая табельное оружие и нательный крест, завернул находки в шейный платок того же доманца и убрал в вещмешок: при случае сдам куда следует. А потом сжёг к Чернуху землянку вместе с её хозяином, так, от греха подальше. Да и нехорошо это, бросать останки вот так, пусть он и враг. Насколько я помню, крестопоклонники обычно своих мертвецов в землю закапывают, но против сожжения, кажется, тоже не возражают.

В общем, такими темпами, на перекладных, я добрался до Приасского края очень быстро. Это если считать дорогу, а в общем — там несколько дней, тут несколько дней, и уже декабрь на носу.

Сейчас я в полном смысле этого слова застрял в небольшой деревеньке Хвосты почти в трёх сотнях вёрст от родного города. Остановился я здесь с целью помочь местным разобраться с волнами самопроизвольно поднимающейся в окрестных лесах нежити. Здесь после Приасской битвы шли ожесточённые бои: доманцы категорически не хотели отступать. Так что и "случайной", и сотворённой нежити хватало с избытком.

Бушевавшая почти трое суток метель утром наконец-то пошла на убыль, к обеду похудела до лёгкого пушистого снежка, мелкой порошей повисшего в почти безветренном воздухе, а часам к трём вовсе стихла, и сквозь дыры в высоких облаках начало проглядывать солнце.