Книга Абсолютное оружие, страница 105 – Дарья Кузнецова

— Может, и не умеют, — возразил первый. — Это же каэ-э… Райш, по нему о горячих судить — гиблое дело.

— Я вот вообще ничего не понял; чем вы восхищаетесь-то? — вмешался ещё один голос, смутно знакомый.

— Глубокое объединение сознаний, — ответил второй. — Рискованное дело, но, по-моему, это правда единственный вариант. Похоже, для Экси этот газ, которым нас усыпляли, опасен, а Райш сейчас как-то помогает её организму его вывести. Горячим он, по-моему, вообще…

— Тихо, смотри! Кажется, всё, — оборвал его первый.

В ответ на эти слова океан спокойствия тяжело, натужно взбурлил, пытаясь отторгнуть чуждый объект. Некоторое время поволновавшись, он «булькнул» особенно решительно, и меня окончательно выплюнуло в реальность. Сразу захотелось обратно; здесь, снаружи, из приятных ощущений было только чьё-то чужое тепло, окутывающее меня мягким рваным коконом. Всё остальное состояло из больно режущего глаза света, чувства липкого холода на коже в просветах тёплой ауры, болезненного удушья, ощущения упирающегося в плечо чего-то тяжёлого и холодного. Меня сотрясал мелкий озноб, сочетавшийся с неподъемной ноющей тяжестью во всём теле.

«Тепло» шевельнулось, проворчало что-то недовольное себе под нос, инородный тяжёлый предмет немного сместился.

— Экси, — осторожно позвали меня, слегка встряхнув. Голова съехала по тёплой и тоже немного липкой поверхности, слегка запрокинулась. Тут же удушье ослабло, зато что-то болезненно впилось в шею сзади. — Давай, просыпайся. Как ты?

С огромным трудом я заставила себя приоткрыть глаза; сил не было даже на то, чтобы поморщиться от режущего яркого света. Польза от этого героического поступка была уже хотя бы в том, что я сумела определить собственное положение в пространстве. Безвольной тряпочкой я полулёжа обмякла в руках Райша, сидящего на полу возле убийственно пёстрой стенки.

— Слабость. Душит, — собравшись с силами, еле выдохнула я. Глаза закрылись сами собой, и открыть их вновь я уже не сумела.

— Душит — это да, — хмыкнул с явным облегчением в голосе капитан. — Но тебе хоть наручники не нацепили, с ними совсем неудобно.

— Ка… Райш, а что нам делать дальше? — спросил кто-то сбоку.

— Ждать, — невозмутимо пожал плечами горячий. Уточнять, чего именно, никто не стал. Воцарилась тишина, которая через некоторое время нарушилась тихим шушуканьем где-то неподалёку. Потом до меня донёсся ещё один голос с другой стороны. Кажется, товарищи по заключению начали привыкать к присутствию капитана.

А я опять провалилась в сон. Правда, на этот раз без сновидений. Только мелькнула мысль, что надо бы, наверное, поблагодарить Райша, да и сидеть ему так может быть неудобно. Мелькнула и пропала; сложные предложения и любые движения были мне сейчас непосильны.

В следующий раз я проснулась от того, что подо мной куда-то поехала кровать. Точнее, очнувшись, поняла, что никакая это не кровать, а заменяющий её горячий, который попытался сесть, не уронив при этом меня. Вокруг происходило какое-то торопливое шевеление, ворчание и непонятный треск. Я попыталась отклеиться от горячего, но сил, данных коротким сном, на это не хватало.

— Приехали, — тихо сообщил капитан, легко поднимаясь на ноги, и попытался аккуратно меня поставить. Пытаться было очень неудобно; я только теперь поняла, что запястья мужчины стягивали мощные наручники, а я всё это время находилась в кольце рук, между оковами и самим горячим.