Книга Венец безбрачия, страница 110 – Дарья Кузнецова

— Что‑то я уже не уверена, что хочу слышать остальное, — хмыкнула я, когда мужчина взял паузу промочить горло. — Это, если что, была шутка!

— Я так и подумал. В общем, возвращаясь к предыдущей теме, у богов тоже есть своё ограничение: они не могут убивать непосредственно. Причём все, начиная с собственно Аэрьи.

— Может, потому он с вами и не разобрался?

— Вряд ли. Это ограничение очень легко обойти, особенно с его силами, — отмахнулся Менгерель. — Он мог создать какую‑нибудь болезнь, поражающую только демонов и дающую стопроцентный летальный исход. Или организовать катаклизм. В общем, вариантов масса, было бы желание. История с Авиэль получилась… дурацкая. Он сам защитил её от любых магических изменений; настолько качественно, что сам же не смог ничего исправить, но при этом к счастью не сделал её бессмертной. Приказать убить бог тоже не может, но может намекнуть и подтолкнуть нужное существо к нужной мысли. Авиэль убил я. И Эльтора, её отца, — тоже, но уже значительно позже, когда Аэрьи с Ноотэль… примирились. В высших сферах разводы не предусмотрены.

— Кхм. Хреново выглядит этот ваш верховный бог с такой биографией, — растерянно кашлянула я. — И эльфийка его тоже не лучше.

— Он вправе распоряжаться нашими жизнями так, как ему угодно, — невозмутимо парировал демон, а я благоразумно не стала развивать эту тему, решив молчать и слушать дальше. Я в общих чертах уже догадывалась, к чему могло привести подобное начало, но стоило выслушать подробности из первых уст. — Последнее событие случилось как раз чуть больше тысячи лет назад, и поскольку Светозарную больше ничто не держало в этом мире, она ушла вместе с Аэрьи куда‑то за его пределы. И у меня есть подозрение, что они не вернутся даже в том случае, если этот мир встанет на край гибели. Но проверять по понятным причинам не тянет.

— А остальных Указующих тоже убивал ты? — осторожно уточнила я.

— Нет, кода сама Авиэль была мертва, Творец сумел внести нужные ограничения. Не волнуйся, я правда знаю, как их обойти, — успокоил меня он.

— Ну, будем считать, я тебе верю. Ладно, не о том речь. Я думала, вся эта катавасия связана с переделом сфер влияния, но раз тут такой мощный личный мотив, попробую угадать; за бедолагу Эльтора кто‑то решил отомстить?

— Именно, — усмехнулся он. — Видора — праматерь икшей и повсеместно считается богиней любви. Видишь ли, богов значительно меньше, чем демонов, и, несмотря на многообразие видов, государств и языков у смертных единый пантеон, просто каждый больше почитает своего собственного покровителя, чем прочих. И каждый вид отражает основную суть своего божества. Икши… очень плодовиты и любвеобильны.

— То есть, вот эта Видора и пытается мстить за Эльтора? Она сама была в него влюблена? А почему так поздно и таким заковыристым способом?

— Тебе знакома фраза "худшее проклятье — это в точности сбывшаяся мечта?"

— В общем, да. "Бойтесь своих желаний: они имеют свойство осуществляться". А причём здесь это?

— Аэрьи создал Видору для меня, — усмехнулся демон. Улыбка вышла… очень нехорошая, злая. — Он вообще относился ко мне с особенной симпатией, и таким образом решил отблагодарить — выполнить желание. Только когда это желание обрело плоть и кровь, стало очевидно, что некоторым мечтам лучше не видеть света. Ну, или, по крайней мере, их надо точнее формулировать. Разумеется, винить кого‑то, кроме себя самого, глупо. Это я сейчас понимаю, в чём был не прав и что сделал неверно, а тогда… В общем, Видора возненавидела меня почти сразу, а заодно со мной — и Аэрьи. За дело. Но не до такой степени, чтобы немедленно начинать мстить. А потом я убил Эльтора, которого она любила.