Книга Дым и зеркала, страница 177 – Дарья Кузнецова

— Мне, стало быть, нужды представляться нет, — медленно кивнул я, внимательно разглядывая Владыку Иллюзий.

Самое странное, Владыка этот мне понравился. Наверное, потому, что в нём не было той видимой благообразности, которая так раздражала меня в прочих магах этого направления. Двигался он порывисто, быстро и точно, что выдавало годы тренировок в фехтовании; что ни жест — то блок или выпад, даже если он просто закрывал дверь или опускался в кресло. На худом лице горели энергией и волей умные чёрные глаза, и присутствовало выражение откровенного недовольства моим визитом. Это же недовольство, нежелание тратить время, спешка и лёгкая усталость чувствовались и в эмоциональном фоне.

— Разумеется, — поморщился он. — Я знаю всех великих магов этого города, — он насмешливо хмыкнул. — Это помогает выжить.

— Вы не похожи на человека, которому приходится выживать.

— Зато я похож на человека, которому некогда разговаривать о пустяках, — недовольно огрызнулся он. — Вы для этого пришли? Посмотреть на меня и познакомиться? Тогда давайте подождём с этим до ужина.

— Я пришёл поговорить о вашем кровнике и ещё некоторых людях вашего Дома, — всё так же спокойно ответил я.

— А, о Юнусе что ли? — скривился мужчина. — Так этот песчаный червь вроде бы сам в петлю влез, нет?

— Как-то вы слишком нелестно отзываетесь о своём друге.

— Кто вам сказал, что он мой друг? — усмехнулся Маариф. — Он мой кровник. В юности, знаете ли, сложно оценить, кто чего на самом деле стоит, и правильно выбрать тех, с кем можно связать себя подобными узами.

— И чем же вас не устраивал Юнус?

— Потому что трус и размазня, — отмахнулся Идар-ай-Аль. — Да ещё и мозги с возрастом прокисли. Извращенец старый…

— С чего вы взяли, что извращенец? — Владыке удалось меня здорово озадачить: такой прямолинейности я от него не ожидал.

— А с чего ещё ему намекать мне на возможность найти утешение в его объятьях и смотреть как на кусок сахара? — моего собеседника ощутимо перекосило. Кажется, мужчина едва удержался от того, чтобы брезгливо сплюнуть в сторону. — Или вы считаете это нормальными отношениями? — мрачно ухмыльнулся он.

— Я считаю, что человек умер, а мне нужно выяснить, не помог ли ему кто-нибудь в этом, — я пожал плечами. — Вы знали о других его отклонениях?

— Которых именно?

— А их было много? — я вскинул брови.

— Как-то раз я застукал его за самоудовлетворением в его кабинете, сидящим на столе, — он брезгливо ухмыльнулся. — Я же говорю, у него совсем поехала на этом деле крыша. Не удивлюсь, если есть что-то ещё.

— И тому, что он насиловал собственных учениц и истязал свою жену?

— Он… что делал? — сощурился Маариф. Улыбка с его лица частично сползла, превратившись в похожую на оскал гримасу.

— Не менее пятнадцати лет он регулярно истязал свою жену, после чего отвозил её к целителю и подчищал ей память. И насиловал своих учениц, выбирая наиболее беззащитных девочек без покровителей. Боюсь, сейчас уже бесполезно выяснять все обстоятельства и их имена ввиду кончины главного виновника: только зря тревожить ни в чём не повинных людей.

Идар-ай-Аль грязно выругался себе под нос и, запустив пятерню в волосы, рывком откинулся на спинку кресла.

Или моё составленное по рассказам представление об этом человеке не соответствовало действительности, или он слишком хороший актёр даже для Иллюзиониста.