Книга Кошка на счастье, страница 162 – Дарья Кузнецова

— Что ты себе вообще позволяешь? — проворчала для порядка очень недовольно, хотя возмущения не чувствовала, только всё возрастающее любопытство. Уж очень введение было странное.

— А я вообще наглый, — с довольной и совершенно кошачьей улыбкой заявил он, склоняясь к моей шее и целуя горло. Великолепная возможность мотнуть головой и, к примеру, сломать мужчине нос. Но я великодушно позволила ему дурачиться дальше, и ответила только на словах:

— Не то слово!

— И рыжий, — со смешком сообщил Трай, спускаясь к ключицам.

— Какая новость, — ехидно фыркнула я.

— А ещё я тебя люблю, — добавил он, поднимая голову и заглядывая мне в лицо.

— Ну да, это тоже очень свежо… — Я машинально продолжила ворчать, а потом осеклась и уставилась на мужчину в полном шоке. — Ты — что? — уточнила подозрительно.

— Я тебя люблю, — послушно повторил рыжий. — Я решил, что будет глупо не сказать об этом прежде, чем ты уедешь, — спокойно добавил он. — Хотел просить тебя разделить со мной жизнь, даже про желание это дурацкое тогда — помнишь? — для этого заговорил. Но я понимаю, насколько глупо пытаться удержать кошку в четырёх стенах. Кроме того, ты очень ясно дала понять, что не останешься здесь — ни одна, ни с кем бы то ни было ещё. И это правильно. Но… пообещай мне возвращаться, хорошо? Хотя бы иногда. Год, два, пять… Я буду ждать, правда. Я умею. Только — пообещай. Можешь даже соврать, мне этого будет достаточно, — он кривовато усмехнулся уголками губ, внимательно разглядывая моё лицо.

Первым порывом было возмутиться и… наверное, устроить скандал. Может быть, даже весьма грандиозный, с мордобоем и битьём всего бьющегося, что попадётся под руку. Не от обиды или со зла, а с перепугу и от неожиданности. Из-за вот этой внезапности, из-за невозможности пошевелиться, а тем более — развернуться и уйти.

Но я замерла. В первый момент от резкого и категоричного отказа меня удержал взгляд мужчины; без обычного весёлого огонька, пристальный, тяжёлый. А со дна этих глаз смотрела такая тоска и горечь, что у меня перехватило дыхание. Я очень явственно прочувствовала в этот момент смысл фразы «волчья тоска».

Потом я сумела осознать сказанное, вдумалась в смысл слов, всю их обречённую безнадёжность, и протест комом застрял в горле, окончательно лишая возможности сказать хоть что-то и почти лишая возможности дышать. А рыжий продолжал смотреть на меня и ждать ответа.

А потом вдруг поняла: не ответа. Он ждал удара. Наверное, так же, как в детстве, провоцируя отца и выводя его из себя, потом с каким-то мазохистским удовольствием ожидал очередного тычка или визга плети. Или раз за разом упрямо выходил на арену против заведомо более сильных противников, чтобы раз за разом его уносили оттуда в лазарет.

И моё «нет» окончательно растворилось, оставив горечь на языке и саднящее ощущение в горле, будто сорванном в крике. Я далеко не самый лучший человек в мире, я умею быть жестокой, но… вот именно сейчас у меня «не поднялась рука» нанести удар. Сразу вспомнилось очень многое: и бледные полоски шрамов на спине, и стоящая в траве у ног бутылка, сумасбродный прыжок в яму и волчьи клыки у самого горла. Пришла отстранённая мысль, что этот удар может стать последним; не железный же он, в самом деле! Да даже если железный, любой металл имеет свой предел прочности.