Книга Не кричите в тёмном лесу, страница 79 – Дарья Кузнецова

— Всё-таки,ты слишком умный для уборщика, – задумчиво протянула я. - И язык знаешь слишком хорошо для обычного чернорабочего.

Анын вновь пожал плечами, а потом негромко ответил:

— Меня мама учила. Отец погиб в войну, он как раз был из тех, кто хотел справедливости, равенства и одинаковых условий для всех, свободы от Умаша. Мы остались вдвоём, - добавил он так, как будто это всё объясняло.

Настаивать на подробностях я не стала, но предположила, что отец этого парня был отнюдь не простым солдатом,да и мама явно была женщиной неглупой и весьма образованной.

— А почему тут нет женщин? Я до сих пор ни одной не видела, – полюбопытствовала я.

— Здесь считают, что лишнее образование женщине вредно, что она слабое и уязвимое существо, - пояснил собеседник. – И уж точно никто не допустит их на военный объект, на котором мы находимся.

— Здесь – это в Умаше?

— Угу. Раньше было иначе, когда Умаш уравновешивала Скафая, моя родина. Но сейчас той страны нет, от неё осталось несколько мелких государств и радиоактивная пустыня.

Секунд десять я пристально рассматривала Анына, чем заставила его понервничать, а потом рывком поднялась и ушла к нише, в которой хранился ремнабор.

— Что это? – настороженно уточнил парень, когда я примеривалась к затвердевшим сгусткам геля на его руках.

— Ρастворитель. Сейчас я тебя освобожу, накормлю, и мы подумаем, что делать дальше.

— То есть вы всё-таки возьмёте меня с собой?

— Если вообще найдём способ отсюда убраться, - прозвучало угрюмo и даже как-то зловеще, но собеседник обрадовался и такому ответу.

Желание Анына сбежать с родной планеты хоть в чёрную дыру, лишь бы подальше, после этого разговора стало понятно. Цепляться ему не за что, перспектив, похоже, тоже никаких, зато любознательности хватит на пятерых. Да ещё инопланетяне относятся вполне гуманно: я же просто зафиксировала его, аккуратно и безболезненно, а могла бы повести себя гораздо, гораздо хуже.

Незнакомому cуществу с неизвестной моралью я бы ни за что не поверила на слово, но правдивость уборщика подтверждало инфополе,да и интуиция утверждала, что Анын на нашей стороне. Вернее, на свoей, но стороны наши пока совпадают.

— Да, кстати, я же не представилась. Лунария, можно просто – Лу.

— У вас имена ничего не значат? - полюбопытствовал он.

— Нет, почему же, значат. Только я не помню, что именно, но можно поискать.

— Я не об этом, - возразил уборщик.

Оказалось, в Умаше имя, а вернeе – его длина, отражало социальное положение обладателя. Чем короче имя,тем это положение выше. Три звука и меньше соответствовали элите. Самого парня до эмиграции звали именно так, как я сократила – Анын, но для спокойной работы пришлось добавить себе букв. В такой системе по понятным причинам бытовые и уменьшительно-ласкательные сокращения не приживались,и для краткости аборигены давали друг другу прозвища.

При виде еды глаза парня заметно заблестели, а нос забавно задвигался, втягивая запахи. Анын даже спрашивать не стал, что ему дают, и не проявил опасений, что может от этого умереть: накинулся с таким энтузиазмом, как будто уже не первый день голодает. Впрочем, судя по его внешности, досыта этот бедолага не ел уже давно, если вообще хоть когда-то ел.

Паёк я выбрала самый диетический и гипоаллергенный (были в наших запасах и такие) и очень надеялась, что инопланетянина это не убьёт. В конце концов, мы дышим одним воздухом,да и предварительные выводы исследователей с космического корабля утверждали, что организмы наши близки по химическому составу и строению.