Книга XXI век не той эры, страница 66 – Дарья Кузнецова

— Делай свои дела здесь, — поморщившись, велел он и отвернулся.

Некоторое время Ольга неподвижно стояла, то ли пытаясь осознать, что всё ещё жива, то ли заставляя себя смириться с неизбежным. Наконец, тишина сменилась торопливым шуршанием.

— А почему мне больше не жарко? — спросила она, чтобы заглушить самые предательские звуки.

— Я починил терморегуляцию в скафандре, — с недовольством ответил мужчина.

— Спасибо, — вздохнула гостья из прошлого, выпрямляясь и торопливо одеваясь.

В этот момент женщина ненавидела свою одежду ещё сильнее, чем раньше. Никогда она не любила комбинезоны вот именно из-за этого недостатка конструкции, не рассчитанной на женскую физиологию. Чтобы просто сходить в туалет, нужно было и скафандр, и наряд под ним практически снять, обнажившись выше колен. А тут ещё всё это надо было делать рядом с мужчиной! Он, конечно, неожиданно проявил тактичность и повернулся спиной, но после произошедшего на той злополучной поляне она стеснялась просто находиться с ним рядом, а уж в такой неловкой позе!

Нет, она запоздало сообразила, что была неправа в своём желании забиться в самый густой и раскидистый куст, и была благодарна, что от опрометчивого поступка её удержали. Кто знает, что могло жить в том кусту, и что могло прийти туда, привлечённое шумом? Но легче от этого не делалось.

По смыслу догадавшись, что за «психогенное воздействие» имел в виду Ульвар, Ольга, в отличие от мужчины, так просто успокоиться не смогла. Если сын Тора для себя совершенно однозначно определил причины собственных поступков и дальнейшую линию поведения, выкинув происшествие из головы, то гостья из прошлого так просто разобраться в своих эмоциях и желаниях не могла. И хоть та сумасшедшая жажда, что накрыла её возле злополучного озера, действительно схлынула вместе с перешедшим в тревожный сон обмороком, взять себя в руки никак не получалось.

Сложно сказать, в чём была причина подобной несправедливости. Может быть, Ольге просто не хватало воли окончательно перебороть странное наваждение. Может быть, дело было в обыкновенном возрасте и жизненном опыте, и сын Тора, в отличие от своей спутницы, уже давным-давно разучился совершать необдуманные поступки и волноваться по пустякам. Может быть, в разнице характеров: уверенный в себе местами до непробиваемой самоуверенности чёрный трибун просто не мог допустить каких-то сомнений, а вечно пытающаяся поступать правильно Высоцкая никак не могла решить, что именно считать правильным, а что — собственной прихотью. А, может, всё было ещё проще, и Ульвар был мужчиной, причём мужчиной опытным и бесконечно далёким от сентиментальности, а Ольга — пусть довольно разумной, но совершенно не чуждой романтике женщиной, не способной без сомнений поставить разумное выше эмоционального. И вот сейчас это эмоциональное здорово мешало спокойно жить.

Стоило взгляду зацепиться за монументальную фигуру, и несчастная окуналась в водоворот воспоминаний, заливаясь краской до кончиков ушей. Казалось, кожа в тех местах, где её вчера касались мужские руки, буквально вспыхивала от одних только мыслей, а губы до сих пор чувствовали жадные поцелуи. Ей, уже теперь вполне самостоятельно, хотелось потрогать, а какой он на ощупь под этими тяжеленными доспехами? И кто бы мог подумать, что взгляд ледяных глаз этого угрюмого викинга может быть таким горячим!