Книга XXI век не той эры, страница 61 – Дарья Кузнецова

А женщина почему-то не отстранилась, не отшатнулась. Наоборот, подалась вперёд, прижимаясь щекой к грубой шершавой ладони, и шумно вздохнула, как будто это прикосновение было самым приятным ощущением в её жизни.

Сложно сказать, кто первым потянулся для поцелуя.

Может быть, он, с почти трепетной осторожностью одной рукой за талию приподнимая её, привлекая ближе к себе, а второй рукой бережно придерживая откинутую голову женщины под затылок.

А, может, она, под испуганно-торопливый стук будто сошедшего с ума от нахлынувших ощущений сердца запустившая обе руки в густые короткие белоснежные волосы мужчины, притягивая его голову ближе.

Но поцелуй случился. И перевернул их мир, вытесняя все страхи, мысли и переживания на периферию. Они целовались самозабвенно и отчаянно, пили друг друга и никак не могли напиться.

Обоим хотелось большего. Хотелось ощущений, хотелось близости. Ему — прижать крепче, всем телом чувствовать тепло нежной бархатистой кожи её нагого тела. Ей — ладонями ощущать нечеловеческую силу литых мышц, окутаться его потрясающим запахом, полностью растворяясь в такой пронзительно-щемящей нежности прикосновений мужских рук, умевших до этого, кажется, лишь убивать.

Но оба чувствовали только твёрдую прохладу космодесантной брони, не спешащей плавиться вместе с разгорячёнными телами. Уже совсем ничего не соображая от желания, Ольга дёргала края щитков доспеха, безуспешно пытаясь их оторвать и тихонько всхлипывая от отчаянья. Невозможность прикоснуться вызывала почти физическую боль, и женщина ненавидела эту бездушную броню.

Ульвар ощущал то же самое. На несколько мгновений забыв, как вообще снимается защитный костюм, пытался разорвать латы прямо на себе. Но титанид был способен выдержать и напор абсолюта. Недолго, но этого, к счастью, оказалось достаточно.

Мужчину отрезвил вбитый на уровне рефлексов постулат прописной истины: ни при каких обстоятельствах не снимать броню за пределами расположения легиона.

Ну, как — отрезвил? Проторил в затуманенную вполне естественными, но абсолютно неуместными желаниями голову дорожку для мыслей.

— Ольга, это неправильно, — хриплым от желания голосом проговорил он, впервые назвав её по-имени. Но его слова, кажется, даже не были услышаны.

Попытка сопротивления влечению вызвала ощущение, что по венам вместо крови течёт лава. Всё тело горело огнём, и чем сильнее сын Тора барахтался, тем больше боли этот огонь приносил.

Но трибун Наказатель легиона Гамаюн не был бы самим собой, если бы он поддался такому примитивному давлению со стороны то ли собственной гормональной системы, то ли непонятного внешнего воздействия. Осознав проблему и вновь обретя хоть затуманенный, но более-менее активный разум, мужчина начал думать. И бороться уже сознательно.

Сложнее всего было заставить себя отстраниться от женщины. Её-то разум явно пребывал в дальних краях, и возвращаться не собирался. Часто дыша от возбуждения, она выгибалась, нервно всхлипывала и что-то бессвязно бормотала на странной смеси смутно знакомых, но чужих Ульвару языков.

Пару мгновений сын Тора задумчиво созерцал прижатую его рукой к земле женщину, оба запястья которой легко умещались в одной его ладони. Чувствуя, что едва обретённый самоконтроль вот-вот смоет разрушительно-звериное желание, поднимающееся откуда-то из глубин подсознательного при виде подобной картины, он принял решение и избавил женщину от мук.