Книга Шешель и шельма, страница 74 – Дарья Кузнецова

Погладила ладонью лежащего рядом мужчину по груди, по животу, а сводом стопы — по ноге вверх, по голени, по колену, на бедро. С удовольствием отметила, что эти ее прикосновения вызывают однозначную реакцию, и приподнялась на локте, чтобы вдохновенно, с удовольствием поцеловать чувствительную шею. Стеван запрокинул голову, охотно позволяя это.

— Если ты надеешься так уговорить не сажать тебя в ящик, это не поможет, — со смешком предупредил он.

— Дурак. Не напоминай мне про этот ящик, — проворчала она и подвинулась, чтобы закрыть болтуну рот поцелуем. Только она немного расслабилась и настроилась на позитивный лад!

К счастью, продолжать тему Шешель не стал и вообще умолк, так что Чара поспешила развить успех, уселась верхом. Подсохшие волосы тут же полезли в лицо, она выпрямилась, отфыркиваясь, отбросила их за спину. В первый момент — просто потому, что они действительно мешали, но потом поймала жадный взгляд любовника и прогнулась уже намеренно, красуясь, тряхнула головой. Предложение Стеван принял, его ладони неспешно огладили ее талию, приласкали грудь.

Потом одна опять вернулась на талию, потянула, заставляя наклониться. Волосы снова попытались попасть в лицо, но мужчина с явным удовольствием собрал локоны в обе горсти.

Чара с иронией подумала, что у господина Сыщика все же есть как минимум одна маленькая слабость: длинные женские волосы. И как здорово, что уж эта деталь ее внешности — настоящая, если не считать их цвета.

Последнюю опасную мысль Чарген поспешила откинуть, а потом на некоторое время стало совсем не до тревог и страхов.

Появления Душана Чайки они дождались на той же постели, но сидя и уже полностью одетыми. Чара почти с нежностью сменила жуткие тряпки на собственное платье, хотя, конечно, предпочла бы сменить это платье и белье на чистое.

Стараясь отвлечься от предстоящего потрясения, Чарген изо всех сил пыталась разговорить спутника на любую тему. Тот, кажется, понял ее проблему и неожиданно решил войти в положение, во всяком случае, разговорился быстро. В основном, конечно, он и рассказывал — о дирижаблях, о Регидоне, о Зоринке, когда Чарген высказала мысль поступить туда учиться. А еще он знал бесчисленное множество следственных баек, и с его чувством юмора все это звучало очень увлекательно.

Капитан вернулся один, без машины, но с двумя свертками, в одном из которых оказалась одежда для Шешеля — раздолбанные ботинки, синие штаны, синяя роба и смешная кепка. Собственную одежду Стевана Чайка убрал в свой чемодан, туда же спрятали и пистолет, все равно быстро вытащить его из-под робы невозможно.

— Красавец-мужчина! — не удержалась от замечания Чарген, насмешливо разглядывая переодетого следователя. — Зря только фингал смыли.

В новый наряд тот вписался удивительно органично, словно родной, словно именно в таком проводил большую часть времени. Особенно если надвинуть козырек и спрятать уж очень цепкий взгляд. Не хватало цигарки в уголке рта, и образ вышел бы завершенным, у него даже как будто осанка поменялась.

А вот второй бумажный пакет произвел на Чару еще более неизгладимое впечатление.

— Душан, я вас уже люблю, так и знайте! — сообщила она, с нежностью вцепившись в свежий, еще теплый слоеный рогалик.

Пилот рассмеялся, но с некоторым опасением покосился на Шешеля. Чарген, заметив это, едва не захихикала. Ревности, что ли, ждал? Наивный.