Книга Шешель и шельма, страница 72 – Дарья Кузнецова

Выдержка выдержкой, но сейчас он не прятал собственного желания. Может быть, и не пытался, но Чаре приятнее было думать, что не мог. Потому что саму ее уже пробирала мелкая дрожь предвкушения, а ведь это только начало!

Потом она удивится и, может, даже испугается, как быстро и безвозвратно исчезают рядом с этим человеком ее здравый смысл, осторожность и самоконтроль. Потом она растеряется: ведь в жизни были мужчины, с которыми было хорошо, но почему-то никогда не было хорошо настолько. Потом в очередной раз удовлетворенно подумает, что не ошиблась в Стеване. Потом. Все потом.

А пока сбивалось дыхание, и Чара жадно глотала воздух, выдыхая стоны. Выгибалась под ласкающими прикосновениями мужских рук, отчаянно тянулась за поцелуями, цеплялась за его плечи, гладила спину, грудь, руки и все больше растворялась в происходящем. Целовала сама — с упоением, с трепетом, — и от хриплого звука его учащенного дыхания, от того, как тело его отзывалось на прикосновения, окончательно и бесповоротно теряла голову.

Пока не взмолилась о большем, желая чувствовать его полностью, — и захлебнулась стоном, получив желаемое. Чаре хватило всего нескольких размеренных, сильных движений, чтобы тело скрутило сладкой судорогой наслаждения. И хорошо, что Стеван успел закрыть ей рот поцелуем, иначе у соседей за тонкими стенами возникли бы вопросы.

Пара секунд промедления — и снова движение, мерный, ускоряющийся ритм которого сводил с ума. Опираясь на локоть, второй рукой мужчина придерживал бедра женщины, контролируя, не позволяя вести в этом танце. И ощущение его мягкой, но неоспоримой власти над ее телом возбуждало едва ли не сильнее, чем сами прикосновения.

Новая волна удовольствия накрыла Чару, когда движения мужчины стали рваными, а ладонь стиснула ее бедро до боли. Он снова закрыл ей рот, не позволяя вскрикнуть, — и по его напряженному телу прошла волна дрожи. А Чарген крепче впилась пальцами в твердые плечи, наслаждаясь не только своими ощущениями, но и его. Тем, как Стеван, шумно дыша, уронил голову ей на плечо, продолжая удерживать вес на локте. Как длинно вздохнул, передернув плечами, и на пару мгновений крепче прижал к себе, а губы его легко, почти невесомо коснулись кожи, словно благодаря.

Несколько секунд они лежали неподвижно, потом он упал на бок, перевалился на спину. И Чарген, совершенно не думая, что делает, последовала за ним. Прильнула всем телом, устраивая голову на твердом плече, обняла. Стеван накрыл ладонью лежащую на груди руку любовницы, второй — обнял за плечи.

Чара блаженно потерлась о его плечо щекой, опять дотянулась губами до шеи, потом уткнулась в нее носом, впитывая тепло и запах удовольствия. Хотелось мурлыкать. Она поймала себя на том, что улыбается, — просто потому, что ей сейчас хорошо.

И в этот момент внутри проснулась запоздалая тревога. Чарген никогда не любила вот так нежиться в постели. Даже с теми мужчинами, с которыми оказывалась в ней для удовольствия и получала его в полной мере. Было глупо и неловко — они оба взяли что хотели, какой смысл тратить время на мелкие глупости, когда ждут большие дела!

А сейчас — хотелось. Лежать, чувствовать, как под рукой постепенно выравнивается стук сердца, как тело тонет в сладкой неге. Как зябнут плечи, остывая от недавнего жара, и от этого хочется еще теснее прижаться к горячему телу любовника.