Книга Во имя Жизни, страница 59 – Дарья Кузнецова

Некоторое время мы помолчали. Кажется, оба были заняты одним и тем же — укладкой в голове новой информации. Искоса поглядывали друг на друга, периодически встречаясь взглядами, и пытались примерить новые факты к сложившемуся образу. Не знаю, как у Барсика, а у меня получалось плоховато.

Картинка в голове всё никак не складывалась. Вроде бы, снялась основная часть важных вопросов, личность моего специфического спутника прояснилась, но… всё это никак не получалось сопоставить с сидящим рядом со мной человеком. Искренний, открытый, добрый — он походил на ребёнка из хорошей интеллигентной семьи. Причём именно ребёнка, даже не подростка. И при всём при этом назвать его инфантильным юношей не поворачивался язык: не сочеталась с этим определением его спокойная готовность к принятию серьёзных самостоятельных решений, периодически проклёвывающаяся почти циничная рассудительность, здравая самооценка и умение осознанно, с полным пониманием последствий, идти на риск.

А уж с его биографией эти личные качества тем более не сочетались! Ну, не походил этот «простой как валенок» мальчик на генеральского сына и фигуру галактического масштаба!

— Барсик, а почему у тебя напряжённые отношения с генералом?

— А как ты думаешь? — хмыкнул он.

— Из-за не сочетающегося с образом настоящего офицера простодушием?

— Кхм, — кажется, несколько смущённо кашлянул мужчина. — Да нет, к моему характеру у него претензий нет, ему мой образ жизни не нравится. Препараты, мордобой ради мордобоя, зачастую сомнительные приятели и женщины. Да и напряжёнными наши отношения назвать — слишком громко. Скорее, прохладные; мы почти не общаемся, но претензий друг к другу не имеем. Почему ты спрашиваешь?

— Из любопытства. Никак не получается соотнести тебя, твою биографию и твои титулы. Ты какой-то слишком…

— Простодушный, я уже понял, — усмехнулся он. — Титулы! — насмешливо фыркнув, передразнил мужчина. — Нашла, тоже мне, герцога крови. Я просто бью морды чуть лучше прочих, только и всего. Было бы, чем гордиться!

— Сейчас ты по закону жанра и из чрезмерной скромности должен сказать, что всё это случайно получилось, и вообще они сами падали, — хмыкнула я.

— Нет, это вряд ли, — рассмеялся Барс. — Но гораздо большая заслуга во всех этих достижениях Петровича, моего тренера. Он, кстати, исповедует мысль «понты обратно пропорциональны профессионализму», так что излишки самомнения из меня были выбиты лет в пятнадцать. У него как-то удивительно доходчиво и аргументированно получается доказывать, насколько и где конкретно я не прав. А когда Петрович начинает нотации… В общем, лучше до этого не доводить. Да, кстати, раз речь зашла! Если успеем выбраться с Гайтары, и нас подберут, пусть найдут доктора Гольдштейна; у меня его контакты в болталке есть, и в браслетах информация о нём записана.

— Сам и расскажешь, — отмахнулась я. Почему-то его мрачный фатализм жутко раздражал. — Ладно, поболтали, пора делом заняться, — опомнилась я и развернула на голопроекторе трёхмерную карту Рогатого мыса.

Остаток пути прошёл плодотворно. Не знаю, что до сложных логических построений и прочих высокоинтеллектуальных занятий, но сейчас Барс показал себя гораздо сообразительней многих значительно более опытных парней. Наверное, просто потому, что не пытался со мной спорить и доказывать, что «все бабы — дуры». Да и вопросы задавал исключительно дельные и по существу, и явно планировал подойти к предстоящему мероприятию со всей ответственностью.