Книга Во имя Жизни, страница 58 – Дарья Кузнецова

— И эта женщина ещё меня психом называла, — задумчиво пробормотал собеседник. — Иронию я, конечно, оценил, но ты как-то уж слишком радуешься.

— Ты просто не был знаком с этим человеком, — весело фыркнула я. Да, давненько я так не смеялась. Да ещё в одно лицо… — Саблезубый был, конечно, тот ещё ублюдок, но ублюдок в своём роде уникальный, а в некоторых вопросах вовсе — благородный до идиотизма. Он придерживался какого-то не то старинного, не то просто редкого религиозного учения… в общем, я и сама подробностей не знаю, но такая вот шуточка — весьма в его духе. При таком раскладе получается, что он — приговорённый к смертной казни преступник — оказывается благородней своего на первый взгляд безупречного врага. Вроде как «ты меня убил, но я тебя прощаю». Кикку ему в задницу, я не смогу понятней объяснить, просто эта ситуация — как раз в его духе. Волей-неволей поверишь в посмертные проклятья и прочую лабуду.

— А из-за чего у них был конфликт? — поинтересовался Барс.

— Конфликт — не знаю, это было что-то очень давнее. Мне кажется, они по молодости служили вместе, и что-то у них там нехорошее и спорное вышло. Вероятнее всего, Саблезубого после того случая турнули из армии с волчьим билетом, и случилось это не без помощи Зуева. С другой стороны, зная этого типа, могло быть что угодно. Может, вообще твой папаша его за любимым развлечением застукал, и не сдержался, а тот обиделся.

— Догадываюсь, что ответ мне не понравится, но не спросить не могу. За каким таким развлечением? — мрачно хмыкнул мужчина.

— За тем, за которое в Федерации серьёзная статья полагается, — хмыкнула я. — Саблезубый любил молоденьких девочек. Не совсем детей, а где-то от двенадцати до пятнадцати лет — угловатых, худеньких и нескладных. В некоторых мирах такое в порядке вещей, да и в человеческой древней истории было, но сейчас у вас с этим строго. Справедливости ради стоит отметить, он принципиально договаривался полюбовно, никого не мучил и не насиловал, так что форменным моральным уродом даже я его назвать не могу.

— Кхм, — со странной интонацией кашлянул мужчина, задумчиво разглядывая меня. — И ты ещё за него мстить собираешься?

— Ну, ты в любом случае останешься не в накладе, — я пожала плечами. — А так… ещё неизвестно, что было бы со мной, если бы не Саблезубый. Мне почему-то кажется, ничего хорошего.

— Почему?

— Я ребёнком осталась на Гайтаре совершенно одна, — спокойно пояснила я. — Мать умерла, отец погиб ещё раньше. Шансы выжить, конечно, были, но вот в каком качестве — это уже вопрос. Я не претендую на роль эталона психического здоровья и уравновешенности; но если сравнивать, скажем, с Ашвилар, мои собственные проблемы устраивают меня несравнимо больше. И это ей ещё посчастливилось выкарабкаться с самого дна, а сколько людей остаётся там? Нет, Саблезубый, конечно, был не лучшим человеком в галактике, но я ему за очень многое благодарна. Несмотря ни на что. И с чувством глубокого морального удовлетворения сделаю ему на память такой подарок, как красивая тонкая месть одному из самых ненавистных людей.

— А у этого… Саблезубого имя было?

— Наверное, — иронично усмехнулась я. — Только я его не знаю. А что?

— Любопытно, — он пожал плечами. — С другой стороны, отец очень скрытный; не думаю, что он упоминал имя человека, с которым у него был серьёзный конфликт. Он предпочитает боевики или анекдоты рассказывать, а не драмы.