Книга Во имя Долга, страница 74 – Дарья Кузнецова

За деловым разговором Авдеева и Кимира-Нариш я наблюдал с удовольствием. Приятно, чёрт побери, когда ты оказываешься прав; характеристику на рунарского вождя я составлял лично, и он ей полностью соответствовал. Разумный, рассудительный, цепкий и осторожный, — отличный характер правителя.

Консенсус по основным вопросам был достигнут очень быстро и вполне предсказуемый. Рунар просится в Федерацию, Федерация принимает его на правах автономии. Зверушки решают свои проблемы, а Федерация получает территории в секторе, куда до сих пор постоянного доступа не имела. И, заодно, плацдарм для дальнейших исследований глубокого космоса, а, конкретно, — соседнего рукава галактики.

Почти все присутствовавшие при разговоре, включая оскорблённого отца, оказались быстро и организовано разосланы с поручениями. Вместе с ними рассосалась и большая часть нашей учёной братии; в итоге в пещере остались двое главных действующих лиц, охрана и — зачем-то мы с Рури.

— Ладно, Зуев, не нависай, — наконец, вспомнив и про меня, Авдеев бросил взгляд через плечо. — Свободен; думаю, твоя помощь уже не понадобится, можешь возвращаться на корабль.

— Как скажете, — я пожал плечами и двинулся к выходу. Правда, далеко уйти не успел. Быстро обернулся на внезапное движение за спиной, воспринятое рефлексами как опасность, — и в меня с разгону влетели килограммов шестьдесят живого веса.

— Где он?! — сквозь слёзы прошипела Рури, вцепляясь обеими руками в мой свитер и пытаясь меня трясти. Учитывая разницу в весе и росте, трясти не получалось, а вот свитер ощутимо затрещал. Всё бы ничего, но он был моей, пожалуй, единственной приличной (в смысле, не футболка и полуспортивные штаны) гражданской одеждой, и, более того, был связан мамой. Я питал к нему определённые тёплые чувства, и не был готов вот так на ровном месте потерять.

— Кто? — несколько растерянно уточнил я, без особого труда аккуратно отцепляя пальцы зверушки от многострадальной одежды и, на всякий случай, удерживая её ладошки в своих руках.

— Мой мальчик! Что ты с ним сделал?! Куда ты его дел, что с ним?!

Я хотел сострить, но в последний момент передумал. Шутить с бьющейся в истерике, — а это, как ни странно, была именно она, — женщиной — плохая идея. И объяснять ей что-то тоже бесполезно. Я беспомощно огляделся, пытаясь придумать, как быстро и аккуратно привести Рури в чувство.

Немногочисленные присутствующие тактично делали вид, что они отсутствуют, и спокойно занимались своими делами. Кимир-Нариш с Авдеевым невозмутимо продолжали деловую беседу, охрана вежливо отводила глаза, а несколько на первый взгляд бесцельно слонявшихся аборигенов (видимо, охрана Вожака) упрямо изображали посетителей музея, созерцающих античные статуи.

К моему огромному сожалению, никакого водоёма, пригодного для обмакивания туда пребывающей не в себе зверушки, в окружающем пространстве не наблюдалось. Возникла мысль о целительной оплеухе, но, честно говоря, рука не поднялась даже в благих целях. Уж очень бледной и какой-то болезненной выглядела женщина, я элементарно боялся что-нибудь ей повредить, даже тщательно соизмерив силу. Кажется, с нашей последней встречи она здорово похудела, и это было довольно неожиданно. Я, конечно, и не специалист, но помню, что мама каждый раз после беременности остервенело сбрасывала лишние килограммы и не верила никому, кто пытался доказать ей, что она прекрасно выглядит. А тут… остались только кожа, кости и глазищи, обведённые тёмными кругами.