Книга Во имя Долга, страница 73 – Дарья Кузнецова

А вот рядом с Кимиром из рода Нариш я с некоторой растерянностью обнаружил неплохо знакомую зверушку. Предположить причины её здесь присутствия было несложно, поэтому я даже почти не удивился. Рури смотрела на меня удивлённо распахнутыми глазами, с лихорадочным румянцем на щеках и, кажется, дрожащими губами, напряжённая как натянутая струна, готовая вот-вот сорваться в паническое бегство. Я, конечно, могу ошибаться, но обычно так смотрят на привидений. Или на обретший плоть ночной кошмар.

Подобная реакция не то чтобы задела, но вызвала определённое недоумение: вроде расстались вполне мирно. Нет, понимаю, ребёнок, стресс, и всё такое; но поводов для паники я, кажется, не давал. Вежливо поздоровавшись, — не делать же теперь вид, что не знакомы, правда? — я от греха подальше отвёл взгляд, переключившись на остальных аборигенов, дабы ещё больше не нервировать зверушку.

Хотя мысли всё равно то и дело возвращались к странной реакции Рури, но никаких результатов кроме возрастающего недоумения достичь не помогли. Опять вскользь бросив на зверушку взгляд, обнаружил её в едва ли не предобморочном состоянии цепляющейся за сидящего рядом Вожака. Боится, что я расскажу кому-нибудь что-нибудь не то, и у неё от этого начнутся проблемы?

Для успокоения излишне нервной женщины я решил на всякий случай держаться от неё подальше. Благо, Авдеев с Кимиром-Нариш закончили пафосные расшаркивания и уселись рядком для полноценного диалога, а я продолжил занимать тактическую позицию адъютанта за плечом министра. Теперь вместо Рури я с интересом разглядывал стоящего позади неё мужчину; его лицо тоже казалось знакомым и, порывшись в памяти, я даже вспомнил, что это какой-то местный учёный муж от генетики.

Правда, взгляд то и дело норовил скоситься на лохматую макушку зверушки. Жалко, в голову нельзя было заглянуть; чёрт её знает, чего она так испугалась! Никогда не мог понять женскую логику, а тут — мало того, что женская, так ещё с другой планеты.

Учёный муж отвечал мне косыми задумчивыми и откровенно неприязненными взглядами, и поглаживал сидящую перед ним зверушку по плечу. Память после общения с Авдеевым оказалась удивительно безотказной и покладистой, и после ещё одного пинка выдала имя: Тур-Рааш. Полное имя Рури я теперь знал из оставленной ей записки, а сложить два и два оказалось нетрудно.

Стало быть, это её отец. Хм… Представляю, какие выводы он мог сделать из её рассказа. Это, однако, свежо и оригинально; от общения с благородными отцами оскорблённых дев судьба меня пока уберегала. И от дев до недавнего времени заодно тоже.

Тур-Рааш обладал специфической внешностью. Я потому его и запомнил, уж очень колоритный мужик. Физиономией он был до ужаса похож на кошку породы «сфинкс»: лысый и большеухий. При этом комплекцию рунарец имел, наоборот, плотную — крепко сбитый, коренастый, широкий, невысокого роста.

Самым же примечательным из ушастых был, конечно, их вожак. Нехарактерно высокий, массивный, с тяжёлым пристальным взглядом; он, наверное, единственный из всех рунарцев выглядел серьёзно и внушительно, и совершенно ничего забавного в его внешности не было. Данному впечатлению дополнительно способствовали обезобразившие левую половину лица шрамы, полученные им при каких-то героических событиях. В смысле, он кого-то спасал, когда их получил; я не интересовался подробностями.