Книга Во имя Долга, страница 43 – Дарья Кузнецова

И я честно попробовал.

— Рури, это всё… — начал я, аккуратно перехватив её за плечи. Но девушка тряхнула головой и решительно, уверенно возразила:

— Так надо, всё правильно, — и, прекращая разговор, сама меня поцеловала.

Мою жизнь сложно было назвать размеренной и однообразной. Выбрав для себя призвание лет в двенадцать, я, будучи человеком весьма упорным, двинулся в избранном направлении. Учёба, тренировки, книги, развлечения. В юности каким-то чудесным образом хватало времени на всё — и на дружеские попойки, и на отличные результаты всех нормативов и экзаменов, и на бурные романы. Один раз я даже чуть не женился, но вовремя одумался. В общем, всякое бывало. И лёгкие наркотики пробовать доводилось, и напиваться до потери человеческого облика, и влюбляться до отрыва от земли и утраты связи с реальностью.

Так вот, могу с уверенностью заявить: по сравнению с иллурским Зовом всё это фигня. Да, где-то на краю сознания я отдавал себе отчёт, что вот это непреодолимое желание и глубочайшая эйфория — ненормальны. Я даже предпринял пару попыток остановиться и достучаться до сознания Рури. Но, во-первых, девушку, похоже, накрыло ещё сильнее, чем меня, а, во-вторых… если честно, останавливаться очень не хотелось.

Рури-Рааш.

Я однажды наткнулась на странную фразу: бойтесь своих желаний, они имеют свойство осуществляться. В тот момент она показалась мне довольно глупой и очень спорной. В конце концов, как можно бояться того, чего тебе больше всего хочется? Что страшного в том, чтобы добиться своей цели?

Смысл этих слов я начала понимать на второй день перелёта. Я ведь думала о том, как интересно было бы понаблюдать Зуева спокойным и расслабленным, не воспринимающим собеседника как противника или объект. Домечталась.

Нет, ничего фатального или непоправимого не случилось, просто я вдруг поняла: мне нравится этот человек. Нравится по-настоящему, и я никак не могу побороть эту симпатию, всё глубже укореняющуюся в моей душе.

Презирать Зуева-безалаберного было просто, и даже, — стоит признаться в этом хотя бы себе, — приятно. Его бездарность грела моё самолюбие, я казалась себе лучшей из лучших, и мне нравилось это ощущение.

Ненавидеть Зуева-профессионала было ещё проще. Он сам делал буквально всё возможное, чтобы разбудить эти чувства в оппоненте, и полностью в том преуспевал. И — да, это тоже было по-своему приятно. Ненавидеть, обижаться, чувствовать себя обманутой.

А не попасть под обаяние Зуева-личности оказалось и вовсе невозможно. Он был ироничен, умён, благодушен и невероятно хорош собой в этом амплуа. Дырку над ним в небе, я поймала себя на том, что не могу отвести взгляда, ловлю его улыбки и слушаю, буквально открыв рот!

Страшный он всё-таки человек, майор Семён Зуев. И очень, просто чудовищно опасный; потому что с уверенностью утверждать, какая из уже знакомых мне личностей была настоящей, я не могла. Да и без уверенности тоже не рискнула бы.

Одно радовало, — если, конечно, в моём положении можно было считать это плюсом, — чутьё моё оказалось право, и теперь его вердикт относительно землянина полностью совпадал с сознательной оценкой. Дыру надо мной в небе! Я понимала, что это несусветная глупость, но почти осознанно тянулась к нему, и была совершенно не против углубления знакомства именно в том направлении, на котором настаивало чутьё и инстинкты.