Книга Две птицы на снегу, страница 113 – Дарья Кузнецова

Паслен хотел отправить Лету в свободную палату отдыхать, но та воспротивилась. Уж точно не раньше, чем выяснится, что с Вольновым.

Летана была благодарна Даровому за то, что он не стал высказывать свои предположения по поводу ее волнения за феникса, и вдвойне благодарна за предложенную нейтральную тему для разговора: он принялся расспрашивать, как успехи с измерениями. Эти вопросы тоже вызывали неприятные ассоциации, потому что в опасной ситуации они с Яром оказались именно из-за ее исследований, но все равно рассуждать на привычную тему было спокойней, чем молча нервничать в одиночестве.

Бочкин, по ее ощущениям, явился слишком быстро. Лета не видела, насколько сильно пострадал феникс, но испуганно подскочила с места:

— Он…

— Все нормально, успокойтесь, – улыбнулся хирург и уселся на диван. Паслен засуетился и принялся наливать для него чай. – Собрали мы феникса. В прошлый раз ему гораздо сильнее досталось, а сейчас обычная ситуация. Правую руку придется декаду поберечь, так что от полевых выходов я его отстраню в любом качестве. Но это я и Золотову, и Добрину скажу, чтобы не вздумали его куда-то отпускать, а то точно добегается. Надоел он мне, хочется хотя бы кварту пожить, не видя его в госпитале.

— Но почему у него опять не сработал портал? – хмуро уточнила Лета, усаживаясь обратно.

— Да у него он почти никогда не срабатывает, если повреждение сильное и не может сам активировать, – вздохнул Хладан. – Общая проблема фениксов, собственный защитный механизм срабатывает быстрее. Их всегда кто-то из сослуживцев вытаскивает.

— Мне можно к нему? – неуверенно попросила Лета.

Мужчины задумчиво переглянулись, и хирург пожал плечами.

— Отчего же нет. Связь ваша, как понимаю, пока не пропала, так что ему будет на пользу. Идемте.

Он с явным сожалением отставил кружку.

Феникс лежал один в двухместной просторной палате, на ближней койке, до нижних ребер укрытый простыней. На этот раз татуировку на груди почти не задело, но зацепило череп на плече. По пятнам восстановленной розовой кожи можно было примерно оценить повреждения: плечо, наверняка сломана ключица, может, и лопатка, вероятно, пострадало легкое. Рука до локтя выглядела пегой; похоже, на нее пришелся основной удар, и предплечье хирургам пришлось собирать по частям.

Хорошо, что современные целители, если взяться сразу, могут справиться с самыми серьезными травмами. Физические повреждения вообще поддаются лечению проще всего, гораздо лучше, чем болезни. Но даже целители не всесильны.

В груди у Леты больно сжалось от тревоги и жалости. Она уже видела Яра таким совсем недавно, но сейчас впечатления были гораздо ярче. Отчасти потому, что в прошлый раз он чуть не погиб всего декаду назад.

Тактичный Бочкин только глянул на ее лицо и невнятно буркнул что-то про «вернусь обратно», не уточнив, куда именно: на пост или к Паслену.

Лета кивнула ему, а когда мужчина вышел, переставила стул из угла к постели раненого, осторожно взяла в руки его неповрежденную ладонь. Машинально пробежалась диагностическими чарами, отмечая, как хорошо поработали коллеги и как Яру вновь повезло – энергетически он совсем не пострадал.

Было до кома в горле и рези в глазах больно видеть этого сильного, веселого, яркого человека таким… беспомощным. И понимать, что он опять, в очередной раз прошел по грани. И ходит по ней постоянно, потому что иначе – не может. Не потому, что безалаберный и рисковый, какими часто бывают фениксы, а потому, что не может не опекать тех, кто рядом, прикрывая широким крылом. Молодые пограничники, боевые товарищи, дети, женщины… В этот раз – она сама.