Книга Не бойся, тебе понравится!, страница 113 – Дарья Кузнецова

Но что она, совсем дура — отказываться от подобного?

* * *

Невзирая на требования эльфов, очередную встречу с пленниками проводили всё там же — в изоляторе. Бывшие сотрудники лаборатории вообще за прошедшие недели больше ничего не видели, кроме этих стен и небольшого внутреннего дворика для прогулок. Люди и полукровки переносили заточение куда лучше своих эльфийских коллег, которых отсутствие растений и камень вокруг угнетали гораздо сильнее самого факта заключения.

Хуже всего пришлось Илониэлю Белому Ясеню. Настолько, что к сородичам он присоединился только недавно, а первое время провёл в лазарете. Ему пришлось переживать не только заключение в четырёх недружелюбных стенах с заглушенной магией, но и жестокий абстинентный синдром: эльфийский лист парню в камеру не приносили.

Илониэль сначала думал, что не переживёт всего этого, потом — мечтал умереть и больше не мучиться. Но равнодушный и немногословный тюремный врач своё дело знал, молодого эльфа привели в чувство и вернули к остальным — еще более бледного, похудевшего до полупрозрачности, апатичного, но — живого. В первую встречу с ним консул Нового Абалона попытался устроить скандал и поднять бучу из-за того, что парня едва не уморили, в ответ на что представитель Внешнего Свода с каменным лицом и внутренним злорадством предоставил результаты анализов, включая любовно сохранённую медкарту из лаборатории, и очень вежливо поинтересовался, точно ли консул хочет шумихи в прессе. Скрипя зубами, тому пришлось отказаться от претензий.

Пленникам обещали скорый обмен и возвращение на родину, но время в заключении казалось вязким и нескончаемым. Если Сантиаль и даже профессор, с которыми Илониэль делил камеру, держались стойко и верили обещаниям, то сам молодой техник просто плыл по течению, не выходя из лёгкой, но оттого не менее реальной депрессии, не вызывавшей у тюремщиков сочувствия.

На очередное свидание с представителями посольства их опять свели всех вместе. Это первый раз водили по одному, а потом шайтарам надоело, и время встречи сократилось. Собирали их на одном из подземных этажей, в присутствии вооружённой охраны, и вряд ли кому-то пришло бы в голову попытаться сбежать из этого каменного мешка.

Зал, кажется, предназначался для проведения судебных заседаний. Профессор грустно шутил, что и расстреливали, наверное, здесь же — гладкие каменные стены и пол позволяли делать это без особых затруднений, здесь даже мебель была каменная, — но остальные товарищи по несчастью этого юмора не одобряли. Наверное, потому, что уж очень правдоподобно звучало. Вход в прямоугольный зал располагался посреди узкого торца, там же стояло два ряда по четыре длинных каменных скамьи. Посреди комнаты имелся стол и еще одна скамья — словно место учителя перед учениками. А вот пустое пространство в дальнем конце помещения вызывало неясную тревогу и неприятные подозрения.

Сегодняшняя встреча опять началась с претензий консула о том, что привели не всех. О каких военных шла речь — бывшие работники лаборатории понятия не имели, а вот судьба Повилики вызывала обсуждения. Большинство версий начинались с того, что унёсший её шайтар замучил стервозную начальницу до смерти. Одобрения такое решение не вызывало ни у кого, но понимали бывшего пленника все: каждого в какой-то момент работы под началом этой женщины посещало желание убить её, кого-то — даже с особой жестокостью.