Книга Восточная прогулка, страница 55 – Марина Серова

Он кивнул, медленно, понимающе. В его глазах, все еще тусклых, мелькнула искорка чего-то похожего на профессиональный интерес. Журналистский инстинкт, цепляющийся за логику, за причинно-следственные связи, даже если эти связи вели в ад.

— А кто… — он замолчал, подбирая слова. — Кто стоит за этим? Ты уже что-то знаешь? Хотя бы теорию?

— Есть предположения, — сказала я наконец, не отводя взгляда. Важно было казаться абсолютно уверенной в этом. — Но это пока только предположения, версии, построенные на косвенных уликах. Для любых действий, для любого следующего шага нужны железобетонные доказательства. Не моя уверенность, а факты, от которых не отвертятся в кабинете следователя. Их как раз сейчас собирает и проверяет мой человек. Как только у него будут конкретные, подтвержденные данные — я все тебе расскажу. Честно. А пока… — Я поставила пустой стаканчик на пол. — А пока нам нужно сменить локацию. Мы не можем сидеть и просто ждать звонка в этой норе. Это тактическое самоубийство.

Я встала, демонстрируя, что разговор окончен и решение принято.

— Тот, кто за нами охотится, не будет вечно смотреть на пустой холодильный цех в промзоне. Ему нужно время — может, час, может, два, — чтобы понять, что его обманули. Чтобы проанализировать ошибку, проверить каналы, начать строить новые предположения. Эти часы — наш главный и, по сути, единственный ресурс. И мы обязаны использовать его на полную катушку, чтобы быть в движении, постоянно менять картину, пока он только вычисляет наше следующее возможное местоположение. Сидеть здесь, в этой квартире, — значит добровольно загнать себя в угол и ждать, когда дверь в него выбьют. Одевайся.

Он посмотрел на меня секунду, две. Потом без возражений поставил и свой стаканчик. Поднялся с дивана. Движения были медленными, будто скованными, но осознанными. Он не спорил, не задавал лишних вопросов. Он надел свой потрепанный анорак грязно-зеленого цвета, поправил на носу очки. Из состояния овоща, отключенного от реальности, он понемногу переходил в состояние солдата, который просто выполняет приказы, не вдаваясь в их смысл. Это было не идеально, но значительно лучше полной апатии.

— Я готов, — сказал он, выходя в прихожую. Его голос был ровным, без эмоций.

— Хорошо. Слушай внимательно, — скомандовала я, поднимая рюкзак и закидывая его на одно плечо. — Идем быстро, но без паники и бега. Я выхожу первой. Ты за мной с дистанцией в два шага. Ни больше, ни меньше. Если я остановлюсь — ты останавливаешься мгновенно. Если я присяду или упаду — ты падаешь на пол, не раздумывая, и лежишь, не двигаясь. Это не обсуждается. Это протокол «Мертвая рыба» в действии. Понял?

Он кивнул.

Я повернулась к двери, прислушалась. За ней — абсолютная тишина подъезда. Три щелчка замков прозвучали в этой тишине оглушительно громко. Я приоткрыла дверь на цепочке, выглянула одним глазом. Коридор пуст, освещен только тусклым светом из замусоренного окна на лестничной площадке. Я сняла цепочку, открыла дверь полностью и жестом показала Артему: «Выходи». Мы выскользнули, как тени. Я прикрыла дверь, стараясь, чтобы щелчок замка был как можно тише.

Лестница. Шаг, второй. Мы спускались, стараясь ступать мягко, но не красться — крадущийся человек привлекает больше внимания, чем тот, кто просто торопится. В подъезде стоял запах сырости, старого линолеума и чего-то затхлого. Я толкнула входную деревянную дверь, обитую дерматином. Она, как и вечером, не была заперта — либо замок сломан, либо жителям было все равно.